— Я все понимаю — итальянцы экспрессивны, несдержанны и женолюбивы, такова их природа. Опять же, возможно, у нашего шефа есть какой-то предыдущий опыт, благодаря которому он сделал не слишком верные выводы по поводу личной мужской неотразимости или безграничности объема власти на своей кухне. Возможно, и Алена отреагировала на случившееся слишком резко, может, не следовало вот так сразу макароны Антонио на уши вешать. Но тем не менее я могу понять ее и не в состоянии в полной мере понять его. Вопрос — не слишком ли велика оплата за попытку сохранить право уважать себя дальше?
— Скажи, а тебе это зачем? — задал мне Цербер вопрос, который по моим прикидкам должен был прозвучать чуть позже. — Почему не ее напарник пришел ко мне, а ты? Не похож ты на борца за общие права. Та пигалица, которая настаивала на вечеринке, — да, а ты — нет. Отсутствует в тебе искра правдолюбца, уж извини. Так в чем твой интерес?
— Сегодня в прачечной Алена, а завтра, если оно для нас, конечно, наступит, туда может попасть Инна, с которой меня тут связала судьба и должностные обязанности. У нее личное самолюбие — одна из самых ярко выраженных черт. Если ее ваш шеф за зад цапнет, она не то что макароны, но и нож может в ход пустить, благо на кухне этого добра хватает. А прачечную я уже видел, место крайне мрачное, потому мне не хочется, чтобы…
— Я понял, — перебил меня Аристарх Лаврентьевич. — Спасибо, что поделился своим мнением. Антонио не сказал мне, что именно произошло, его жалоба носила общий характер, остальное происходило по отработанной процедуре.
— И еще — мне бы не хотелось, чтобы наша беседа привела к каким-то неприятным последствиям, — добавил я. — Вы выскажете претензию Антонио, он, как представитель повышенно-эмоциональной нации, затаит зуб на нас, а с учетом рода его деятельности… Проще говоря — понятно, что отбивной по-милански нам так и так не видать, должностями мы для таких разносолов не вышли, но те же спагетти хотелось бы и дальше есть «аль денте», а не в виде клейкой переваренной массы.
— Вы считаете, маэстро Антонио на такое способен?
— Мне доводилось общаться с итальянцами в своей прошлой жизни, — улыбнулся я. — Они славные люди, но заводятся с пол-оборота. Ладно еще, если он лично мне задумает мстить, но под раздачу ведь все попасть могут, что нечестно.
— Хорошо. — Цербер хлопнул меня рукой по плечу, причем в голосе его, как мне показалось, все же имелось одобрение. — Я подумаю, что можно сделать. За последствия не переживай, а если все же что-то такое случится — подходи, обсудим.
— Благодарю, — улыбнулся я. — И за то, что выслушали, и за то, что услышали.
Ответа не последовало, но я в нем не сильно и нуждался. Главное сделано, остальное — мелочи.
Спроси у меня кто, для чего я всю эту карусель на самом деле завертел — ведь не ответил бы. Не в смысле — честно, а вообще. Ну да, в каком-то смысле на самом деле опасался за Инну с ее бешеным характером, но в целом… Нет, не только из-за нее. И не потому, что какой-то волосатый хрен с Апеннин наших девчонок за филейные части хватает, хотя и это правильным точно не считаю. Просто даже с учетом того, что мы, коридорные, находимся тут в самом низу социальной пирамиды, это никак не должно влиять на вопросы взаимного уважения. Не нас друг с другом, а персонала отеля вообще. А оно складывается как раз вот из таких мелочей. Не факт, конечно, что тот же Антонио, убедившись в том, что его трюки сходят с рук, начнет дальше творить половой беспредел. Совсем нет.
Но ведь может быть, что и да? Алена взбрыкнула, он пожаловался администрации, ее тут же заперли в самый дальний угол нижних этажей. Значит — работает. Значит, за ним сила, теперь можно позволять себе что угодно, и никто ничего ему за шалости не сделает. И все, понеслась. Сначала поглаживания, потом ощупывания, а после что? Он возьмет и кого-то из наших девчонок раком в подсобке поставит. Из тех, что попугливее или поподатливее. Мол — или так, или из отеля вон. Рiu veloce ragazza! Piu veloce!
Только вот тогда с этим безобразником разбираться будет уже куда сложнее. А дальше ведь больше. Такое шило в мешке не утаишь, и скоро все подчиненные Антонио станут относиться к нам как к людям второго сорта. Просто я такое в прошлой жизни пару раз видел, потому знаю, как быстро подобная гниль распространяется.
Ну и Алену, если совсем уж честно, жалковато. Она, конечно, девка норовистая, но своя. Возможно, только пока, не исключено, что со временем разойдутся наши дорожки, но конкретно сейчас она наша. А когда вокруг все чужие, то за своих вписываться можно и нужно.
Плюс разговор этот, повторюсь, принес мне крохи новых знаний о том, как устроен этот отель и даже, возможно, этот мир. Ну да, не сильно новый и далеко не прекрасный, но я в нем уже живу, так что выбирать не приходится.
