— Сестру свою, — как-то даже радостно ответила наша соседка по этажу. — Родную. Извини, Женька, но вот так получилось.
— Бывает, — пробормотала та, к кому она обращалась. — А за что?
— За то, что она мое забрала, — пояснила Натэлла. — Ну да, еще одна типовая история. Под Луной, похоже, на самом деле из века в век ничего нового не происходит. Артемку вот родственник обобрал, а у меня сестра парня увела.
— И что теперь, за это убивать? — Зоя, похоже, даже немного протрезвела от удивления. — Дело-то житейское?
— Ты считаешь так, я по-другому, — холодно ответила ей Натэлла. — Для меня эти все «просто сесть, поговорить, во всем разобраться» не работают. Лариска знала, как я к Олегу отношусь, знала, что ребенка от него жду, но все равно к себе в постель его затащила. Мол — захотела и забрала. Да она всегда так себя вела, ей не нравилось то, что есть у нее, ей нужно было то, что у меня. Игрушки, рюкзак, косметика… А потом и мужчина! Вот только ненадолго.
— И как ты ее? — поинтересовалась Инна. — В смысле убила?
— Почему ее? — удивилась соседка по этажу. — Их. Обоих.
— О как! — проникся Рыжий, а после даже присвистнул: — И его тоже завалила?
— Конечно, — даже удивилась Натэлла. — Как же его было не убить? Он меня предал. А как… Они на нашей даче обосновались, мне про это соседка рассказала. Я приехала вечером, дождалась, пока эта парочка спать уляжется, после поднялась на второй этаж, где спальня, и их застрелила. Все обойму выпустила.
— Пистолет-то где взяла? — уточнила Кира.
— Когда у тебя есть деньги, это только вопрос времени, — отмахнулась Натэлла. — И желания. У меня было и то, и другое, и третье.
— А что потом? — спросил кто-то из девушек.
— Суд, — усмехнулась наша соседка. — Что же еще? Я прятаться не стала, сама полицию вызвала, оружие им отдала. В результате дали пять лет, со слов сокамерниц за двойное убийство ниже низкого. Учли состояние аффекта, добровольное раскаяние и так далее. Ну и еще то, что выкидыш у меня случился, тоже мне на руку сыграло.
Что характерно, несколько наших коллег женского пола после этих слов как-то недобро на говорящую глянули.
— Раскаяние, говоришь? — усмехнулся я.
— Для них — да, — глянула мне в глаза Натэлла. — А на деле все так, как я с самого начала сказала. Не жалею ни капли. Вообще лучшее, что было в моей жизни, так это тот момент, когда я в эту парочку пулю за пулей всаживала. И если о чем жалею, то только о том, что не успела при жизни из колонии выйти, на кладбище прийти и их могилы обоссать.
— А как ты умерла? — полюбопытствовал я. — Может, помнишь?
— Нет, — покачала головой она. — Но, думаю, кто-то из отряда поспособствовал. Я в колонии с одной коблой сцепилась крепко, скорее всего, она все и устроила. Может, заточку в спину вогнали, может, как-то еще меня оприходовали. Да какая разница? Убили и убили. Чего теперь? Странно только, что сюда попала. Неожиданно.
— В целом — да, — впервые за весь вечер бросила свои пять копеек в общую копилку вечно сумрачная Ольга, которая, кстати, тоже ничего рассказывать нам не стала, чем, впрочем, никого не опечалила. Ясно же, что речь пойдет о маме, а закончится слезами. — Таким, как ты, в аду самое место.
— А ты уверена, что здесь не он? — повернулась к ней Натэлла. — Я вот нет.
— Точно не он, — покачала головой Кира. — Я, конечно, не знаю, как именно выглядит ад, но в нем наверняка не дают возможность своим трудом чего-то добиться. Там место, где вообще никакой надежды нет. В этом, как мне кажется, весь смысл ада. А здесь она у нас есть. Хотя какая-то. Хоть мизерная.
— Блажен, кто верует. — Натэлла запустила руку в бескозырку, вытащила бумажку, развернула ее и засмеялась: — Мы с Тамарой ходим парой. Инна, твоя очередь.
— Кучно наш этаж пошел, — согласилась с ней моя напарница, вставая. — Ну, у меня история не настолько душераздирающая. Собственно, я вообще никогда никого не убивала и до скрежета зубов не ненавидела. Я по сути своей человек мирный и добродушный.
— Сама себя не похвалишь — никто не похвалит, — одобрительно отсалютовала ей бокалом Зоя. — Молодец, подруга!
— Я такая, — не стала спорить Инна. — Правда, что рассказывать, особо не знаю. Любви такой, чтобы аж скулы сводило, у меня не случилось, детей не родила, звезд с неба не хватала, да и не хотела этого делать. Блин, сейчас вот этот все сказала и поняла: жила — как не жила. Даже грустно стало. Один в один, как у тебя, Женька.
— Ага, — печально глянула на нее чуть пьяненькая Евгения. — Горемыки мы с тобой!
— Так не бывает! — возмутилась Анфиса. — Даже в самой серой жизни есть какое-то яркое пятно. Надо просто его вспомнить.
— Как же его вспомнишь, если мы все, как один, про то, как дуба дали, наглухо забыли? — резонно возразил ей Вадим. — Я вот тоже понятия не имею, как на этот свет попал. Как утром встал — помню. Как в метро сел — тоже. А потом все, потом уже тут проснулся. И гадаю теперь каждый вечер — то ли инфаркт, то ли теракт…
