– Хочу съездить в город. Пройдусь по магазинам, куплю новое платье для поднятия настроения… Я возьму машину? – небрежно спросила Эрика, наблюдая за мужем из-под полуопущенных век.
– Конечно, – ответил Роберт после секундной заминки.
Вынув из кармана ключи, он протянул их Эрике.
– Ты больше не сердишься на меня, дорогая?
– Нет. – Эрика коснулась руки Роберта. – Ты прав, я действительно устала. Подготовка к открытию плохо сказалась на моих нервах. Думаю, через неделю все придет в норму.
– Возможно, тебе стоит пропить курс успокоительного? – осторожно предложил Роберт. – Чтобы, так сказать, ускорить процесс выздоровления.
– Я не больна, – мягко напомнила Эрика. – А просто устала.
– Черт, вечно я ляпаю что-нибудь не то. Да и делаю тоже.
– Роберт, тебе не в чем себя винить. Ты правильно поступил, отстранив меня от управления отелем. Я сейчас не способна принимать объективные решения. Тут требовалась сила воли, и ты молодец, что настоял на своем. Я хочу тебе помогать, а не быть обузой. Будем считать, что с сегодняшнего дня я взяла небольшой отпуск. Прогуляюсь по центру города, загляну в магазины, в кондитерскую… Обычные маленькие радости, которые доставляют женщинам столько приятных минут.
– Ты не представляешь, как я рад это слышать! Я боялся, что ты сочтешь меня жестоким, а мои действия – несправедливыми. Я люблю тебя, поэтому мне вдвойне тяжело быть объективным.
– Понимаю.
– Теперь-то ты наверняка согласишься с тем, что для закрытия бассейнов не было оснований.
– Не было.
– Поэтому я распорядился их открыть.
– Что ж, я бы и сама это сделала, если бы ты не запретил служащим выполнять мои распоряжения.
– Если позволишь мне загладить свою вину…
– Роберт, ты ни в чем не виноват. Мы это уже выяснили.
– И все же позволь сделать тебе приятное. Вот кредитная карточка, можешь пользоваться ею без ограничений.
– Спасибо, – Эрика положила карточку в карман.
– А вечером тебя ждет романтический ужин. С вином, десертом и приятным сюрпризом.
– Звучит заманчиво. Тогда мне нужно ехать, чтобы успеть вернуться к ужину.
Послав мужу улыбку, Эрика встала из-за стола, спустилась по ступенькам и направилась по обсаженной рододендронами дорожке к машине. По мере того, как она удалялась от террасы, ее лицо становилось все более мрачным.
Яростно нажав на педаль акселератора, она рванула с места так резко, что взвизгнули шины, а шедший от бассейна официант с уставленным пустыми бокалами подносом шарахнулся в сторону.
Припарковавшись возле редакции «Вестника Коса», Эрика поднялась на третий этаж и вошла в приемную главного редактора. Секретарша, как и в прошлый раз, набирала текст на клавиатуре допотопного компьютера, периодически поглядывая на рукописный лист, лежащий справа от нее.
– Мне нужен кирие Ксенаксис. Он у себя?
Женщина подняла на Эрику ничего не выражающий взгляд.
– Кирие Ксенакис не сможет вас принять, – сказала она.
– Скажите, что его хочет видеть Эрика Трейси. По важному вопросу.
– Кирие Ксенакис в больнице.
– Что с ним случилось?
Секретарша молчала, и тут Эрику пронзила догадка.
– Он в онкологическом центре?
– Вообще-то я не вправе разглашать конфиденциальную информацию о здоровье сотрудников…
– Прошу вас, скажите! Мне очень нужно его повидать.
– Вы правы, – с неохотой признала женщина. – Кирие Ксенаксис в онкологическом хосписе.
– В хосписе? Хотите сказать, он…
– Я больше ничего не скажу, – секретарша поджала губы. – Извините, у меня много работы.
Эрика вышла из унылого здания на залитую солнцем площадь. Несмотря на пекло, ее колотил озноб. Обхватив себя руками, она пыталась согреться. В ее голове сумбурно метались мысли. Главный редактор говорил, что врачи отводят ему полгода, но Эрика тогда усомнилась в его словах. Всего три недели назад кирие Ксенакис был бодр и – по крайней мере, внешне – выглядел вполне здоровым. Он не производил впечатление тяжело больного, о чем свидетельствовал его взгляд: живой, цепкий. Возможно ли, чтобы меньше чем за месяц с человеком произошла перемена столь разительная, что он попал даже не в больницу, а в хоспис, куда отправляют умирать безнадежных пациентов?..
Хоспис располагался в глубине острова, на значительном расстоянии от побережья и туристических троп. К двухэтажному строению из шлакобетона вела узкая асфальтированная дорога, проложенная между обширными проплешинами поросшей чахлыми деревцами земли.
Оставив машину на пустой парковке для посетителей, Эрика вошла в вестибюль, заранее смирившись с тем, что ничего хорошего ее здесь не ждет. Как и большинство здоровых людей, она относилась к подобным заведениям с предубеждением, невольно примеряя на себя физические и душевные страдания неизлечимо больных. «Неужели у Тезеуса Ксенакиса не нашлось родственников, которые могли бы за ним ухаживать? – думала Эрика. – Медленное угасание на больничной койке, в окружении таких же страдальцев… какой страшный, несправедливый финал».
К ее удивлению, дежурный администратор без лишних формальностей сообщил Эрике номер палаты кирие Ксенакиса.
– И я могу так просто к нему пройти? – недоверчиво уточнила Эрика.
