– Тут всегда такая погода. Почти. Изредка бывает солнце, но это скорее исключение. И каждый день мы вынуждены держать эти рельсы, чтобы они не сползли в канаву. И там еще мост впереди. Деревянный. Он вообще прогнил лет триста назад. Не знаю, кто тут, в этом мире, распоряжается финансами, но на ремонт дороги у них явно денег нет. А мы держимся. А зачем чинить пути, если можно поставить меня и моего брата? А?
– Как несправедливо! – сочувственно ответила Сэли, придерживая дверь и выгибаясь назад, дабы не намочить униформу. – Скажите, а за что вас так?
– Ха-ха, за что? Да за справедливость! Вы же в Дождьвилль едете? Значит, с Селентиной? Так вот, знайте, как она за справедливость платит! Мы спасли кучу людей вместе с моим братом, а она нас на каторгу! – иронично усмехнулся рабочий. – Забавно, не так ли? Мы тоже думали, что доедем до города, а нас вышвырнули на полпути и «приковали» к этому проклятому участку дороги.
Азани опасливо оглянулась. Она приложила руку ко лбу, чтобы избежать бликов, и вгляделась вглубь вагона сквозь дверь тамбура. Там она увидела Сайрана и Дэна, мирно беседовавших о чем-то. Не заметив их провожатой, она протиснула лицо в дверь на улицу, чуть повыше лица Сэли:
– А что именно вы сделали? – спросила она работягу.
– Фуф, – натужно вздохнул тот.
Он перехватил лом в одну руку и размял вторую. Затем, поменяв местами свои конечности, проделал этот же трюк со другой рукой. Закончив разминку, мужчина снова уперся обеими двумя в металлический прут, поджимая дорожное полотно:
– Мы с братом и нашим пожилым отцом жили в Самаре. Да, житуха была не сахар, но на пропитание хватало. Однажды, пока мы были на работе (а мы работали в депо, кстати), к отцу пришел продавец. Батя впустил его, и тут началось… Этот проходимец рекламировал пылесос, который стоил 100 000 рублей! Он так насел батьке на уши, что папа снял последние сбережения с книжки и купил его. Когда мы с братэлло вернулись с работы, застали его в слезах. Этот ублюдок, торгаш, был настоящий гипнотизер: он заставил адекватного взрослого мужика поверить в то, что сраный пылесос может оправданно столько стоить! Гневу нашему не было предела. Мы поклялись отомстить мошеннику. Однажды, спустя примерно три месяца после того случая с отцом, один мой знакомый тоже нарвался на этот развод. Он заснял на мобильник продавца. Так у нас появилось фото злоумышленника. Через знакомого в паспортном столе мы его пробили. Проследили за ним. Оказалось, что там таких «продавцов-консультантов» целых десять штук, и все они работают на некоего Белова. Мы начали слежку для выяснения всех обстоятельств дела. Уже скоро мы узнали, что у этих засранцев есть целый склад, на котором они хранят не только пылесосы, но и всякие кухонные комбайны за пятьдесят тысяч, фильтры для воды за двести тысяч и прочее по мелочи. В один прекрасный день мы с братом тайком прокрались на этот склад и… Что бы вы думали? Подожгли его! Полыхало так, что из Чапаевска было видно! Сгорели все пылесосы! Все фильтры! Как же мы радовались воздаянию, которое постигло наглых мошенников. Отец был отмщен. И скольких людей мы спасли от обмана? Просто не счесть!
Сэли и Аза переглянулись, находясь под впечатлением от услышанного. Мужчина, сперва разгорячившийся, снова принял спокойный вид:
– И чем Селентина отплатила нам за добродетель? Она сослала нас сюда.
Брюнетку аж перекосило от столь невиданной несправедливости:
– Не верю своим ушам! Как она могла? Она же такая хорошая! Дружище, почему бы вам не поговорить с ней? Я сейчас ее позову. Вы ей все расскажете!
Девушка топнула ногой, хлопнула дверью (чуть не прищемив нос Азани) и направилась внутрь вагона. Она прошла мимо удивленных Сайрана и Дэна, попивавших чаек, и вошла в купе проводника, где и находилась леди Селентина.
Вдруг поезд качнуло, и он стал двигаться вперед. Едва ступив на порог и уловив вопросительный взгляд провожатой, девушка резко обернулась назад. Она кинулась к ближайшему окну с противоположной стороны поезда. Своего нового знакомого с ломом в руках она уже не успела увидеть. Зато, пока состав проезжал через мост, она увидела другого парня с молотом, очевидно, брата вышеупомянутого. Поняв, что страдальцев они уже проехали, Сэли ворвалась обратно в купе Селентины:
– Госпожа! За что вы с ними так?
Женщина, не обращая особого внимания на воспаленный взгляд вошедшей, мирно отхлебнула из фарфоровой чашки, откусила краешек печенья и положила его на блюдце. Она также увидела позади Сэли силуэт Азани, что тоже ее ни капли не смутило.
– Ты пообщалась с Игнатом, верно? Что ж, ясно.
– За что вы с ними так? – повторила девушка. – Они не заслужили такой каторги! Тут отвратительная погода, а вы заставили их работать на улице и жить в разложившейся от времени хибаре!
– Послушай, милая моя Сэли, – очень спокойно произнесла Селентина, вставая с кресла и подходя к собеседнице, – почему ты так противишься тому, что есть вещи, которые мне виднее? Сколько раз ты должна будешь взбунтоваться, думая, что ты понимаешь, как устроен мир, или понимаешь его правильно?
