Под окном, на канале, закрякали проснувшиеся утки. Что-то потревожило их – велосипедист ли, проехавший слишком близко к стае, или ветка дерева, сломавшаяся под дождем и упавшая в воду. Александра содрогнулась от мысли о том, что прошлую ночь провела совсем рядом с Варварой – ее тело, скрытое прибрежным кустарником, лежало прямо под окнами, в десятке метров. Простыня показалась ей скользкой и влажной, пальцы стиснули ткань, пытаясь нащупать мокрую траву, зацепиться за песок, перед падением в черноту, наполненную плеском воды, молчанием, последним головокружением. Александра соскользнула в сон, все еще борясь с дневными призраками. Последним лицом, которое она увидела, было лицо Нади.
Дождь продолжал идти все утро. Распогодилось только к полудню, когда Александра вышла из здания полицейского управления. Разговор занял меньше времени, чем она ожидала. Александра готовилась передать всю историю своего долгого знакомства с Варварой, но ей задавали чисто формальные вопросы, касавшиеся в основном вчерашнего дня. Кроме того, на ее взгляд, неоправданно плотно интересовались целью ее визита в Амстердам. Также поступила просьба назвать двух-трех знакомых Александры, граждан Евросоюза, или постоянно проживающих на территории Нидерландов. Она назвала Диану с Юрием и, чуть поколебавшись, Элька Райнике.
– А еще кто-нибудь? – спросили ее.
– Елена Стоговски. Она проживает на Эммаплейн…
Инспектор удовлетворенно и, как показалось Александре, уважительно склонил голову. Дальнейший разговор занял несколько минут. Александра отвечала, чувствуя себя преступницей, боясь, что ее глубоко спрятанное смятение станет очень заметно при первом неудобном вопросе. Выдавать Элька и рассказывать о махинациях Дирка она не собиралась. Солидарность была тут ни при чем, так же как и страх перед ними. «Варвара погибла из-за того, что решила шантажировать партнера, это очевидно! – твердила про себя Александра. – Ее не воскресить, и ничего тут не исправишь. А если я скажу хоть слово, мне придется объясняться очень, очень долго. Долго и безуспешно. И слушать будут не меня, а успешных уважаемых людей. Которые платят здесь налоги и пользуются влиянием!» Александре вспомнилась нетопленная захламленная мансарда в особняке под снос, куда ей предстояло вернуться. Грошовые заказы, за которыми предстояло еще побегать по всей Москве. Вчерашний отказ сотрудничать с Дирком. Уже за это утро она несколько раз успела выругать себя за то, что была так категорична, отказывая, и столько же раз изумиться своему малодушию. Безденежье душило ее. Перспектив не предвиделось никаких.
– Это все, – сказал наконец инспектор, разворачивая к ней бумаги. – Подпишите здесь. И еще здесь.
«Остается только Елена Ниловна… – в смятении думала Александра, подписывая свои показания. – Вся надежда теперь на нее…» Но стоило ей представить морщинистое безжизненное лицо госпожи Стоговски, мысленно встретить испытующий взгляд ее младенчески молочных глаз, услышать ее тусклый голос, произносящий неизменно циничны, язвительные речи, как надежда переставала казаться заманчивой. «Скорее бы уехать… Подумать только – уже все эксперты, давшие положительные заключения на «Детей садовника», мертвы. Трое из трех! Петер Моол, Надя и этот зловещий Тидеман с пухом на макушке. Боже, а я сижу тут и рассказываю полицейскому о том, что ничего не знаю о финансовых затруднениях Варвары, и строю предположения о том, куда она собиралась перед тем, как идти к Стоговски!»
– Когда вы планируете возвращаться в Москву? – спросил ее полицейский, наливая себе чашку кофе из термоса. Это был не тот инспектор с внешностью восточного типа, которого Александра видела вчера у парка Вондела, а другой – крепкий, коренастый, с красноватым простым лицом, настоящий крестьянский тип старых Нидерландов, так часто воспеваемый живописцами золотого века.
– Вероятно, сегодня вечером, – ответила Александра.
– Тогда не буду вас особенно предупреждать, чтобы вы были осторожны по вечерам. – Он дружелюбно улыбнулся поверх дымящегося кофе. – А то случается всякое, особенно сейчас. Видите, ваша знакомая жила здесь много лет, чувствовала себя в безопасности и пошла вечером через парк одна. И вот что случилось! Погибла из-за телефона и нескольких пустых кредиток, которые при ней были. Да, еще пропала булавка с красным камнем, которую она носила. Ценность невелика, но именно булавка, скорее всего, привлекла преступников.
Внимательнее взглянув в лицо Александре, инспектор перестал улыбаться и нахмурился:
– Что с вами? Вам плохо?
– Да, мне трудно об этом слышать, – вымученно проговорила Александра. – Вечером я постараюсь уехать.
– Жаль, что не останетесь на День святого Николая! – заметил инспектор. И по голосу было слышно, что это не дежурная фраза, ему действительно жаль.
