Шаторозу тоже хотелось сесть, но он не решался. Маркиз ограничился тем, что облокотился на каминную полку и ослабил левую ногу. В новом костюме для конных прогулок он был, несомненно, хорош. Полы камзола, чуть скошенные и вывернутые, крепились над бедрами, демонстрируя черную с золотом саржу подкладки, бриджи английской шерсти имели цвет охры, шею модника облегали бельгийские кружева. Портило всю картину только лицо маркиза. Лишенное всегдашней маски надменного безразличия, оно выглядело туповатым.
Сен-Себастьян раздраженно забарабанил пальцами по подбородку.
— Так вы знаете или нет? Если нет, извольте выяснить все до заката.
— О, простите, простите, — поспешно пробормотал Шатороз. — Я размышлял. Думаю, Жуанпору он задолжал более, чем другим. Графиня выплатила часть долга, но, разумеется, это не все. Сумма столь велика, что у нее просто нет таких денег. — Наморщив лоб, он добавил: — Похоже, речь идет об имении графа в Анжу. Не уверен, но подозреваю, что оно передано Жуанпору в залог, и пока нет никаких признаков, что д'Аржаньяк готов его выкупить.
— А он захочет? — спросил Сен-Себастьян, кладя ногу на ногу. Лицо его осветилось довольством.
— О да! — Шатороз упорно прятал глаза. Холодный пронзительный взгляд визави сильно смущал перетрусившего маркиза. — В Анжу находятся его любимые оранжереи. Д'Аржаньяк скорее умрет, чем расстанется с ними.
— Прекрасно, — прикрыв глаза, заметил Сен-Себастьян.
— Кроме того, он задолжал де Вандому. Не так, конечно, много, как Жуанпору, но все же солидно. Там заложены, кажется, драгоценности. Впрочем, как у них сладилось, я не знаю. Герцог бахвалился выигрышем довольно давно.
Сен-Себастьян пожал плечами.
— Ладно, не важно. Сначала надавим через Жуанпора, а коль не договоримся, подключится Вандом.
В дверь постучали.
— Ну, кого еще там несет? — крикнул барон.
Дверь приоткрылась, и в библиотеку вошел рослый лакей. Он поклонился — почтительно, но с нагловатой ленцой, выдававшей в нем холуя, которому господин спускает многое с рук.
— Чего тебе, Тит?
— Здесь Ле Грас, господин барон. Он хочет с вами поговорить. Он уверяет, что дело срочное.
Сен-Себастьян заносчиво повел подбородком.
— С такими я говорю, только когда пожелаю. Надеюсь, ты дал ему от ворот поворот?
— Нет. Он уверен, что вы его примете! — Тит подошел чуть ближе и встал.
— Это еще почему? — Сен-Себастьян дал знак Шаторозу посторониться.
Тит мягко, как кошка, скользнул к господам, потом протянул руку и резко разжал кулак. На его ладони лежал неограненный голубоватый алмаз размером с птичье яйцо.
Сен-Себастьян резко поднялся на ноги. Шатороз с чувством выругался.
— Ле Грас сказал, что гильдия магов узнала секрет выращивания драгоценных камней от странного человека, называющего себя князем Ракоци Трансильванским.
— Он подлинный? — спросил Шатороз, пораженный размерами камня.
— Ле Грас клянется, что этот алмаз изготовлен в алхимическом тигле. — Тит замер, спокойно глядя на Сен-Себастьяна.
Барон постоял, глядя в каминный зев, потом нехотя произнес.
— Проводи его в голубую гостиную и вели подождать. Я скоро к нему выйду. Даже если камень не настоящий, он стоит того, чтобы о нем побольше узнать.
Тит поклонился и выскользнул в дверь, пряча усмешку.
— Я поражен! — вскричал Шатороз.
— Князь Ракоци… князь Ракоци… Где я слыхал это имя? — Взгляд Сен-Себастьяна был устремлен на свинцовую, ворочающуюся за окном пелену. — Оно мне смутно знакомо…
— Так что же насчет камней? — перебил его неимоверно возбудившийся Шатороз. — Ле Грас откроет нам эту тайну?
— Естественно, — с ледяным спокойствием произнес Сен-Себастьян. — Не откроет, мы найдем способ вытащить из него секрет. — Он опять принялся бродить по библиотеке, роняя слова: — Вам следует поговорить с Жуанпором, потом с д'Аржаньяком. Эта девушка принадлежит мне. Она мне обещана еще до рождения, и я не дам ей уйти. Итак, я во второй раз поручаю вам это дело. Предупреждаю, на этот раз неудачи быть не должно. Удалите с моего пути Сен-Жермена, отвлеките тетку, и добренький дядюшка на блюдечке принесет нам Мадлен.
— Как прикажете, — низко поклонился маркиз.
Сен-Себастьян пошел к двери, но на пороге обернулся и, почти не разжимая губ, процедил:
— Если дело снова провалится, Шатороз, вы пожалеете, что появились на свет.
Он вышел. И хотя маркиз стоял у камина, он вдруг почувствовал, что совершенно продрог, словно от раскаленных угольев веяло смертным холодом, а не животворным теплом.
Документ, изложенный на пергаменте по-латыни, хранящийся в библиотеке Сен-Себастьяна.
