Хьюз и Брюс отвезли Натали в лифт и спустились вниз. Будь сейчас не так поздно, он бы позвонил Элоизе, но ему не хотелось беспокоить ее. Скорее всего она спала.
В такой час не дежурил ни один гостиничный водитель, проще было поехать на такси. Швейцар подозвал машину, и всю дорогу до больницы Натали держала Хьюза за руку. Было так хорошо оказаться на улице, вдыхать теплый весенний воздух, снова видеть город. Ей казалось, что она несколько месяцев провела в тюрьме.
Врач уже ждала Натали в больнице. Как только начались первые серьезные схватки, ее отвезли в родильное отделение. Натали удивилась, что они такие сильные, но врач еще раньше говорила, что если отойдут воды, тяжелые роды могут начаться очень быстро. Похоже, именно это и происходило. Она цеплялась за руку Хьюза, а он негромко подбадривал ее, помогая лечь в постель. Натали обследовали, и она громко закричала от боли.
— Шейка уже раскрылась на восемь сантиметров, — сказала врач. — Должно быть, незаметные схватки шли всю ночь.
Они хотели, чтобы перед кесаревым сечением у нее были схватки, приучающие младенцев дышать после рождения.
— Они так сильно пинались, что трудно было понять, — сказала Натали. Тут снова накатила боль, доктор опять провела проверку, и Натали закричала очень громко. Хьюз вздрогнул. Все это казалось ему пыткой. Мириам не позволила ему присутствовать при родах Элоизы, так что для него все было впервые.
— Теперь мы не сможем их остановить, — сказала врач Натали и Хьюзу. — Поскольку воды отошли, есть риск инфекции, да еще и раскрытие идет слишком быстро. Попробуем немного замедлить, чтобы ввести вам лекарство. — Натали собирались поставить капельницу, чтобы защитить легкие детей, потому что они не полностью сформировались. — Давайте посмотрим, не удастся ли нам выиграть немного времени.
Поставили капельницу с внутривенным вливанием и лекарством для детских легких. Врач объяснила, что лучший способ слегка замедлить роды — это сделать эпидуральную анестезию, если еще не поздно. Она все равно потребуется для кесарева сечения, а рожать естественным путем Натали нельзя. Если же с эпидуральной анестезией они опоздали, придется давать полный наркоз, чего делать не хотелось бы.
В палату пришел анестезиолог и с помощью иглы в позвоночнике сделал эпидуралку. Натали почувствовала сильную боль, но как только игла вошла на место, она перестала ощущать схватки, а затем они слегка замедлились. Таким образом врачи получили время, необходимое для того, чтобы подготовить младенцев к появлению на свет.
Натали лежала на боку с видом измученным и встревоженным. Ее кололи, обследовали, тыкали, и она боялась за детей. Фетальный монитор показывал, что все три сердечка бьются. Натали лежала спокойно, держа Хьюза за руку, а по щекам ее катились слезы.
— Я боюсь, — прошептала она. — Не за себя, за них.
— Все будет хорошо.
Ей так хотелось поверить ему, но она не могла. Слишком многое могло пойти не так.
К восьми утра ей ввели все необходимые для нее и для детей лекарства и ослабили эпидуральную анестезию. Натали тут же почувствовала сильную боль. Похоже, пройти через это без мучений было невозможно, и Хьюз страдал вместе с Натали. Но врач сказала, что схватки все еще необходимы, чтобы подготовить легкие детей к самостоятельному дыханию. Она заверила Натали, что теперь уже недолго и скоро ей сделают кесарево сечение. Хьюз подумал, что одно хуже другого — либо тяжелые болезненные роды, либо кесарево, то есть серьезная операция.
Тут врачи снова посмотрели Натали, и ей стало еще больнее.
— Я хочу домой, — сказала она Хьюзу и залилась слезами.
Он тоже хотел увезти ее домой с детьми на руках, целую и невредимую. Но сейчас требовалось остаться тут.
Вскоре в палату вошли еще двое докторов и с полдюжины акушерок. Эпидуралку снова усилили, и события начали разворачиваться очень быстро. Между двумя схватками Натали переложили на каталку и повезли в операционную. Хьюз крепко держал ее за руку, а вся акушерская бригада поспешала следом. Поскольку она рожала тройняшек, врачей собралось больше, чем обычно. Теперь, с гормональным лечением и ЭКО, рождение нескольких детей происходило часто, и трое считалось вполне разумным числом. Только вчера тут принимали четверню.
Оказавшись в операционной, все начали действовать очень быстро — так быстро, что Натали не успевала следить за происходящим. Дозу эпидуральной анестезии еще раз увеличили, и она вообще перестала что-либо ощущать. Живот чем-то смазали, в операционную вошли трое педиатров, непонятно откуда появились три инкубатора, перед лицом поставили экран, так что Натали ничего не могла увидеть, и велели Хьюзу встать возле головы жены. Обе ее руки с капельницами привязали, поэтому за руку он ее больше держать не мог, но Хьюз наклонился и поцеловал Натали, а она сквозь слезы улыбнулась ему. А потом все помчалось еще быстрее. Монитор показал, что одно сердцебиение стало неравномерным, и ответственный врач велел немедленно начинать.
