В такие моменты ей казалось, что журналистика – не то, о чём ей мечталось. Однако везде есть свои плюсы и минусы. Понимание пришло, когда она с головой погрузилась в учёбу: подавать материал о той самой действительности можно по-разному. В умении делать это искусно и заключался смысл обучения журналистике.
26. «Провинциальная мода на … учёбу»
Отец с нетерпением ждал от Людмилы сначала писем, потом, как и в школьные годы, – результатов.
– Потянет ли провинциальная девчонка? – переживал он, но виду не подавал.
Мама по-прежнему видела в муже уверенного человека, который точно знает, что хочет от жизни. Такой же вопрос сама себе задавала и начинающая журналистка. Первые лекции, семинары, коллоквиумы – беседы преподавателей и студентов … Программа ничем не отличалась от той, которую она знала назубок, – так ей казалось.
– Непонятно, почему я тогда не поступила в Ленинградский педагогический институт? – Разум, способность всё анализировать иногда мешали ей не только учиться, но и жить. Множество вариантов не всегда приводило к единственно правильному решению.
Занятия по литературе, а вернее, преподаватель Елена Николаевна Петрова круто изменила не только её отношение к учёбе.
– Мне опять повезло с учителем, – обрадовалась провинциалка.
Приглянулась она ей не сразу. Невысокого роста, в тёмно-синем брючном костюме, с высоко завязанным хвостом (скорее, с шиньоном) пепельного цвета, она производила впечатление женщины, умудрённой опытом. На вид ей было лет семьдесят. Курила …
По тем временам к женщинам с сигаретой в зубах относились с неприязнью. Людмила не стала исключением. В клане Степановых, кроме деревенских, никто не курил. Отец получил надёжную прививку от дурной привычки в детстве, когда с пацанами попробовали самокрутку, использовав вместо табака листья сушёной малины. Тошнота, рвота отбили всякое желание даже думать о папиросах или сигаретах. Эстафету отвращения к пагубной привычке передал дочерям, хотя многие предрекали: «Уедут в большой город, закурят». Георгий Тимофеевич очень рассчитывал на силу воспитания. И дети его не подвели.
Только умение преподавателя делать занятия праздником для души растопило сердце девушки. Так сложилось, что в школе литература всегда была последним уроком, рассчитывать на внимание учеников не приходилось. По классу летали «почтовые самолётики», учителя никто не слышал. Нина Борисовна Мастерова вначале пыталась навести порядок, но тщетно. В итоге сочинения, которые писали ученики старших классов, сводились к переписыванию высказываний великих литературных критиков и никаких самостоятельных умозаключений. По этой причине на подготовительных курсах литература тоже оказалась в разряде скучных предметов.
Профессор Елена Николаевна Петрова смогла переломить ситуацию, хотя цели такой не ставила. Однажды, отвечая на вопрос по грибоедовскому «Горе от ума», Люда услышала в свой адрес странное замечание.
– Так думает Белинский, а я хочу услышать мнение Степановой, – вынесла «приговор» Елена Николаевна. Будущая абитуриентка опешила.
– В школе моё мнение никого не интересовало, – прошептала она.
Возвратившись с занятий, долго думала, размышляла. Точка зрения имелась на любое событие. Но …
– Вдруг будут смеяться надо мной? – страх снова взял её в плен. За очередное сочинение взялась без особого желания.
– На всякий случай покажу свой опус любимцу Елены Николаевны – Мише Герасимову.
В очках, которые делали его похожим на мультяшную черепаху Тортиллу, с пухлыми губами, к тому же ещё и грассировал, произносил «р» с гортанным призвуком … Словом, был малопривлекательным молодым человеком и в то же время – добрым и безотказным. Прочитав сочинение, он не согласился с точкой зрения Людмилы, чем очень разозлил её. Она полчаса что-то доказывала ему, горячилась и, казалось, вот-вот обидится.
– А теперь всё, что ты произнесла в пылкой полемике, изложи на бумаге, – предложил он девушке. Та нехотя принялась за работу. Легла спать за полночь.
– Интересно, как отреагирует Елена Николаевна? – предстоящего урока литературы она ждала в состоянии сильной тревоги.
Занятие началось с разбора сочинения Людмилы Степановой.
– Удивила! – произнесла то ли с насмешкой, то ли всерьёз преподавательница. У девушки душа ушла в пятки. И только следующая фраза вернула её к жизни.
– Молодец! Интересная работа! Так держать! – искренне пожелала она.
С тех пор Людмила читала труды критиков и произведения классиков, но при этом уже не боялась «спорить» с великими.
С русским языком проблем не было. Его преподавала тоже женщина, и тоже профессор. Подготовительное отделение не поскупилось на кадры. Наверное, потому что именно здесь давали путёвку в будущую профессию.
– А где наша девушка с музыкальным слухом? – так она обращалась к аудитории в случае, когда требовались не столько знания, сколько интуиция и чутьё языка. Обычно такой дар передаётся по наследству. Но ни отец, ни мама Люды не блистали в этой области. Сестра, хотя и не гуманитарий по складу ума, тоже русский знала на «отлично».
