Кроме огромного количества вопросов по теме лекций, признаний в перевороте сознания, исповедальных писем, ему приходили записки другого рода. Вот пример: «Еврей-христианин — самый большой позор для еврея. Ведь вы чужой и для христиан, и для иудеев». — «Это неверно, — спокойно отвечал отец Александр. — Христианство создано в лоне Израиля. Матерь Божия, Которую почитают миллионы христиан, была дочерью Израиля, которая любила свой народ так же, как каждая прекрасная женщина любит свой народ. Апостол Павел, величайший учитель всего христианства, был евреем. Поэтому принадлежность христианина, тем более пастыря, к этому древнему роду, имеющему четыре тысячи лет, является не недостатком, а чудесным ощущением, что ты тоже причастен к Священной истории». Такие вопросы не радовали, но оставлять их без внимания было бы неправильно — как священник отец Александр давно привык к борьбе темных и светлых сил во всех сферах жизни.
Общая цель выступлений отца Александра оставалась неизменной — он продолжал евангелизацию больной страны… «Церковь и религия могут немало послужить обществу в духовном оздоровлении людей, в укреплении нравственных сил, — ответил он на вопрос в этой связи. — Она поможет углубить любовь к культурному, художественному наследию народов нашей страны, а значит, будет содействовать залечиванию тех ран, которые были нанесены годами нигилизма и беззакония». Тематика лекций отца Александра была необычайно широкой. Менее чем за два с половиной года с начала широкой проповеди он прочитал лекции о русских религиозных философах ХIХ — ХХ веков Соловьеве, Булгакове, Флоренском, Бердяеве, Федотове и других; о мировых религиях и культурах; о Никео-Царьградском Символе веры; о библейской истории и истории Церкви; о Библии и русской литературе Х — ХХ веков; о Вселенских соборах; об Отцах Церкви; о связи христианства и русской культуры; о древнерусском Ренессансе; о Великом посте; о литургии и храмовом действе; о проблемах детской катехизации и многие-многие другие.
С марта 1989 года отец Александр дважды в месяц вел часовую передачу на радио на тему «Книга книг — Библия и культура». Той же весной им был написан сценарий радиопьесы «Моисей», в которой отец Александр озвучил главного героя.
Удивительным на первый взгляд кажется вхождение отца Александра в состав редколлегии первого независимого частного издания в стране — газеты «Совершенно секретно», основанной в 1989 году Юлианом Семеновым[298]. В действительности, к его предложению о сотрудничестве отец Александр отнесся как к возможности выступить с проповедью перед новой аудиторией. Первый номер издания, направленностью которого стали расследования, вышел тогда тиражом в несколько тысяч экземпляров и быстро завоевал популярность.
В субботний день 6 мая 1989 года французский кардинал Жан-Мари Люстиже, направлявшийся из Москвы в Троице-Сергиеву лавру, попросил сопровождавших его лиц из Московской патриархии остановить машину в Новой Деревне. Кардинал знал о том, что в этот день отец Александр будет в своем приходе, но возможности заранее предупредить его об этом визите не было. Шла Пасхальная неделя по православному календарю, и во всех действующих церквях служилась Божественная литургия. Гости прибыли к концу литургии, когда настоятель храма говорил проповедь. Кардинал и его спутники оставались в глубине храма, но отец Александр заметил гостей, подошел к коллеге, и они сказали друг другу несколько фраз по-английски. После того как настоятель (отец Владимир) закончил проповедь, он пригласил кардинала Люстиже сказать несколько слов пастве и благословить ее.
«Потом французский архиерей поднялся в алтарь и поцеловал престол со Святыми Дарами, — вспоминает Андрей Еремин, который в тот день прислуживал в храме. — Когда он вошел, какая-то властная сила буквально прижала меня к стене, алтарь наполнился плотным светом, даже дышать стало трудно…
А кардинал вышел на амвон, сказал через переводчика несколько слов собравшимся людям и, попрощавшись, уехал. Спустя несколько минут отец Александр вошел в алтарь, и я рассказал ему о своем неожиданном переживании. Он почему-то этому порадовался и тут же передал мне свой краткий разговор с Ж.-М. Люстиже.
Оказывается, отец Александр спросил его, когда они смогут в следующий раз увидеться, а кардинал ответил: „Теперь это будет только на небесах“. Меня это тогда поразило: ведь наступило время, когда отец Александр уже мог свободно выезжать за границу. И, казалось, не было никаких препятствий для их встречи в дальнейшем…»
У кардинала был плотный распорядок. Однако к возможности встречи с отцом Александром он отнесся как к дару свыше.
«Нам нужно было очень многое сказать друг другу, — рассказал впоследствии Жан-Мари Люстиже. — И хотя мы никогда не виделись прежде, у меня было такое чувство, что мы можем не успеть. Память моя хранит образ встречи сильной и прекрасной в тайне страдавшего и воскресшего Мессии. Мы обменялись самым главным и укрепили друг друга больше, чем могли бы это сделать любые слова.
