„Дорогой мой Доктор! Долго и тщетно пытался к тебе прозвониться. Очень был тронут твоим письмом. Так хотелось встретиться, но, увы. <…> Я, в общем, всегда был одним и тем же. Для меня форма — условность. Я могу выполнять свое — и в плавках, и в халате (хотя его не ношу). <…> Я всегда таким же образом систематически общался с людьми. Изменилось лишь количественное соотношение. Бывало человек 30, а теперь 300 и более. Но суть одна. Цели одни. Формы — тоже. <…> В моей практике это было давней системой. И на уединение, ‘тет-а-тет’ с Богом и с собой пока хватало времени. <…> Я не готовлюсь специально, а говорю что Бог на душу положит. И конечно, людям я не могу открывать сразу всё, что хочу. Нужны этапы. Но таблица умножения не упраздняет высшей математики. Всему свой час и свой черед. На публике же я, повторяю, не чаще, чем в годы застоя, лишь число слушателей больше. <…> Если я сейчас не сделаю того, что нужно, потом буду жалеть об упущенном времени. <…> Не так просто понять того, кто десятилетиями был посажен на короткую цепь (я не ропщу — и на этой цепи Бог давал возможность что-то сделать). <…> Я сейчас живу под большим бременем, прессом. Был недавно в Зап. Берлине, но вскоре же сбежал: думаю, что я тут прохлаждаюсь? Не интересно и не нужно. <…> Я ведь работаю, как и работал, при большом противном ветре. Это не так удобно, как порой кажется. А сейчас он (особенно со стороны черносотенцев) явно крепчает. Приходится стоять прочно, расставив ноги, чтобы не сдуло. Словом, не тревожься за меня (хотя меня это действительно тронуло). Я ведь только инструмент, который нужен Ему пока. А там — что Бог даст…
Обнимаю тебя. Твой…“».
В марте 1990 года была подписана в печать книга Георгия Федотова «Святые Древней Руси», которая вышла в издательстве «Московский рабочий» с предисловиями академика Д. С. Лихачева и отца Александра Меня. Это замечательное исследование, посвященное древнерусским житиям святых, никогда не издавалось в Советском Союзе. После подробного рассказа о жизненном пути автора отец Александр подчеркнул уникальность книги: Федотов первым дал целостную картину истории русских святых, которая не тонет в деталях и сочетает широкую историософскую перспективу с научной критикой. «Этот очерк, — писал отец Александр, — стал как бы духовным завещанием Георгия Петровича Федотова. <…> Он верил, что никакие темные силы не смогут остановить потока, который течет к нам из первохристианства и воспринявшей его идеалы Святой Руси».
Сергей Бычков вспоминает о том, что после выхода «Святых Древней Руси» главный редактор «Московского рабочего» обратился к отцу Александру с просьбой крестить его внука. После крестин, когда все сели за стол и батюшке предложили выпить, отец Александр ответил: «Я пьян жизнью»[332].
В апреле, после Пасхи, отец Александр в ослепительно белом одеянии выступил с пасхальным поздравлением перед многотысячной аудиторией в спорткомплексе «Олимпийский». Батюшка говорил о том, что Христос оставил людям Себя Самого: «Его сердце пребывает с момента Воскресения в недрах человеческого бытия, только надо услышать Его, вглядеться в Него». Видеозапись запечатлела глубоко потрясенные лица слушателей и абсолютную тишину, в которой звучат вдохновенные слова священника. Это выступление было организовано руководством баптистской церкви, которое обратилось в Московскую патриархию с предложением совместно принять участие в пасхальных торжествах. Единственным откликнувшимся на приглашение священником Московской патриархии был отец Александр Мень.
В это время в стране и за ее пределами начинался активный диалог с Западом по самому широкому кругу вопросов. И здесь отец Александр также увидел возможность для проповеди Слова Божия. В том же месяце он выступил с докладом на советско-американском симпозиуме, посвященном правам и достоинству человека в христианстве и иудаизме: «Человек в библейской аксиологии». «Достоинство и высшее призвание человека Библия выводит не из самой его природы (ибо природа — просто феномен, лишенный однозначного аксиологического[333] содержания), а из соотношения между человеком и Вечностью», — говорит отец Александр, доказывая это утверждение путем подробного толкования библейских антропологических тезисов.
