Отец Николай был человеком демократичным и открытым к общению, в том числе и с людьми неверующими. Несомненно, Александр Мень многое воспринял из опыта пастырства отца Николая. Более того, есть несколько видимых параллелей в их судьбах, которые очень сближают их. Оба они получили светское образование в области биологии, прежде чем стать священниками, что помогало обоим находить общий язык с широким кругом людей, и в частности с интеллигенцией. Оба были широко образованными людьми. Отец Николай, будучи сыном профессора Московской духовной академии, с детства перечитал значительную часть книг из его профессорской библиотеки, в то время как отец Александр самостоятельно собрал редкостную по качеству и разнообразию библиотеку и сам внес весомый вклад в мировую духовную литературу. Оба они часто обращались к книгам в общении с духовными чадами, предлагая им осмыслить духовный опыт Отцов Церкви и писателей разных эпох. Отец Александр и отец Николай были сторонниками открытого христианства, в котором важны личность человека и спасение его души, а не формальная, обрядовая сторона религии. Центром и смыслом жизни обоих был Христос. Оба священника избрали пастырский путь в атеистическое время «выжженной земли» в России и постоянно ощущали на себе давление со стороны власти, но при этом бесстрашно несли людям свою проповедь Христа, наставляя и укрепляя в вере. «Со студенческих лет особенное значение имели для меня пример и установки моего духовника о. Николая Г., который до самой своей смерти не оставлял меня своим попечением и дал мне еще один высокий образец „открытости“ к миру, служения в духе диалога», — указывает Александр Мень в письме к Е. Н.[72]
Впоследствии, наставляя Александра на путь священства, Николай Александрович говорил: «С интеллигенцией больше всего намучаешься (это он знал из своего опыта)». «Но он был именно пастырем этого духовно заброшенного сословия, и мне его завещал», — вспоминал впоследствии протоиерей Александр Мень.
В первый год студенчества Александр открыл для себя Флоренского. «Я никогда не забуду, — писал он значительно позже художнице-иконописцу Юлии Николаевне Рейтлингер, — то впечатление, которое произвел на меня „Столп“[73] в 53 г. Он был для меня окном в мир необычайных прозрений». На скучных лекциях Александр читал труды Флоренского, разрезанные на отдельные листки, чтобы это не было заметно, и параллельно с легкостью отвечал на вопросы преподавателей по теме лекций. На втором курсе, помимо глубокого изучения биологии и антропогенеза, он посвятил значительное время творчеству и проектам будущих работ. Вот как он фиксирует основные направления самообразования в 1954 году:
«Первый том „Исторических путей христианства“[74] (Древняя Церковь) написан. Антропогенез. Новый толчок дала лекция Я. Рогинского[75] в Политехническом музее. Много хожу на концерты. Складывается концепция шеститомника (в Приокском заповеднике, где бывал раз семь)».
Каждое воскресенье он по-прежнему ездил в церковь Иоанна Предтечи, прислуживал в алтаре, читал и пел. Здесь образовался круг духовно близких ему друзей.
В семье Кирилла Вахромеева, уже упомянутого ранее, часто звучала музыка. Его отец, представитель старой культурной интеллигенции, преподавал в Московском музыкальном техникуме имени братьев Рубинштейн, был директором музыкальной школы имени Прокофьева и автором ряда музыковедческих работ. Мать была религиозным человеком, воспитавшим Кирилла в вере. Впоследствии Кирилл строил церковную карьеру, но сохранил глубокое уважение к деятельности приходских священников и самые теплые чувства к отцу Александру. Благодаря ему отец Александр мог брать домой книги из обширной библиотеки при Московской духовной академии, что давало неоценимое преимущество в работе. Иногда Кирилл (впоследствии митрополит Филарет) привозил из-за границы важную для работы отца Александра богословскую литературу, а также помогал организовать переводческие заработки для нуждающихся из его паствы. Став в 1989 году Патриаршим экзархом всея Белоруссии, Филарет организовал публикацию ряда статей отца Александра в ежемесячном православном журнале «Stimme der Orthodoxie», издававшемся в Берлине местной епархией Московской Патриархии.
Владимир Рожков, второй товарищ Александра из прихода, был послушником Троице-Сергиевой лавры и также в те годы прислуживал в церкви Иоанна Предтечи. После окончания Московской духовной семинарии и Ленинградской духовной академии он стал диаконом в этой же церкви. Впоследствии отец Владимир был назначен настоятелем Николо-Кузнецкого храма в Москве. Он обладал проповедническим даром и принимал участие в работе Христианского церковно-общественного канала, рассказывая в своих радиопередачах о современной жизни западных христиан. С отцом Александром его сближало и то, что он был противником многих предубеждений против католичества в православной среде.
