Он попятился, словно боясь поворачиваться к ним спиной, и закрыл за собой дверь. «Иди, вороти его, а то замёрзнет ещё», – из-за двери услышал Кононов голос Варвары, от которого ему почему-то захотелось ускорить шаг. Он побежал, набирая снег в ботинки, в сторону станции. Раз, два, три, четыре, пять – вдох; раз, два, три, четыре, пять – выдох. Самоконтроль, сохранять самоконтроль. Кононов нахлебался морозного воздуха, носоглотку жгло, зато до станции он добежал минут за десять. Вот и перрон. Дождаться, когда из бокса выползет автоваг и катить на юг, туда, где есть люди, где есть суета, есть жизнь.
Кононов прождал, подмерзая, полчаса. Автоваг то ли уже ушёл, то ли рейс отменили из-за отсутствия заявок. Кононов управляющими мимическими жестами вызвал на сетчатку глаза справку, но так и не смог ни запросить поездку, ни выяснить, изменилось ли расписание.
Заградительные помехи.
Глушили на максимуме, буквально стеной, и Кононов обоснованно решил, что это наши врубили протокол «абсолютный ноль». Такое бывает, когда под покровом темноты на приграничную территорию в силе тяжкой вдруг поползёт, полетит и поскачет рой из десятков тысяч умных и скрытных устройств, каждое из которых, не будучи нейтрализованным, может стать причиной большой беды. А такие ночи последнее время снова стали случаться всё чаще.
Поддерживать стабильную связь в этих местах, где даже после «уплотнения» почти не осталось жителей, и так непозволительная роскошь. Впрочем, звонить было некому – даже если бы получилось связаться. Но вот выяснить, работает ли в Вяйняпоге какая-нибудь гостиница, теперь можно, похоже, только вернувшись в посёлок. Ничего другого не оставалось, и Кононов побрёл обратно. Между тем окончательно стемнело, и, так как небо было закрыто плотными шторами облаков, снег не давал даже мизерного количества отражённого света. Время от времени поглядывая на какой-то дальний уличный фонарь, Кононов двинулся в его сторону. Шёл вроде бы по колее, которую днём прочистил снегоуборщик. Но обратный путь почему-то оказался намного дольше. Предательский фонарь, мигавший сквозь метель, казалось, вообще не становится ближе. Кононов хотел пойти быстрее, но снегу намело так много, что он совершенно перестал отличать края пробитой колеи от девственных сугробов. Кононов почувствовал раздражение, потом в голову заполз туман, поджилки задрожали, тело стало вялым, словно ватным. Приступ. Сначала, после паралитического импульса, они случались несколько раз на день, потом всё реже и реже. Долгое время их вообще не было, и Кононов просто забыл, что они могут вернуться в любой миг. Зря.
Шатаясь, он привалился к первому встречному стволу, стал на колени, успокоил трепещущий пульс. Вот так. Норма.
Полностью оправившись, он огляделся и не смог найти нужное направление. Он чертыхнулся, сложил ладонь лодочкой, подмигнул по очереди левым и правым глазом, вызывая бинокулярное зрение. Несколько секунд неприятного щекочущего ощущения – и линза, хранившаяся в слёзном мешочке, выползла на позицию, покрыв зрачок. Кононов стал с разной интенсивностью щуриться, настраивая фокус и зум. Линза, повинуясь сигналам нервной системы, меняла структуру, приобретая нужную толщину и угол. Кононов сначала не поверил и снова чертыхнулся: огонёк, который он принимал за фонарь, на самом деле оказался звездой, видимой сквозь единственный открытый клочок неба над горизонтом.
Кононов огляделся вокруг. Станция давно осталась позади, но в какой стороне? Посёлок он, видимо, прошагал как-то краем, не свернув вовремя. А метель успела скрыть его следы новыми слоями снега.
Нужно признать: он заблудился. Неудивительно. Когда даёшь эмоциям власть над разумом, последствия могут быть куда хуже. Кононов знал это лучше многих других: охрана границы ошибок не прощала, и несколько его сослуживцев, допустивших легкомысленную оплошность, поплатились за это здоровьем или, как Гриша, даже жизнью.
Укол паники прошил внутренности. Кононов остановился и волевым усилием подавил его. Не из таких ситуаций выпутываться приходилось. Когда многие километры ты несёшь службу один, и все твои помощники – это комплекс автоматических боевых охранных систем «Периметр», разработанных корпорацией «Заслон» в помощь погранцам, рассчитывать можно только на себя и возможности умной техники.
