– Вот мама, когда я прихожу после целого дня в университете, всегда говорит: «Какой ты худой и страшный!»
– Почему же ты худой?
– Я худею, когда ты плохо себя ведешь.
– А когда я хорошо себя веду?
– Тогда я поправляюсь.
После этого, когда я сердился на него, он постоянно донимал меня вопросом: «Ты похудел? Ты сейчас худой?»
Разговоры о старости и смерти вспыхивали неожиданно, но регулярно. В сказках постоянно кто-то гибнет. Часто умирает мать и вместо нее появляется мачеха, а потом и ее подвергают лютой казни. Женя задолго до своего четырехлетия спросил меня, умру ли я. Я ответил, что да. Мой ответ так обеспокоил его, что впоследствии я сказал «нет». Он не поверил, и я сочинил теорию, будто, пока он маленький, я не умру – значит, пока он мой ребенок, я буду жить. Он не разобрался в казуистике (теперь уже моей), но потом стал выспрашивать о себе. Тут уж я ему четко объяснил, что дети не умирают. Плохо обстояло дело лишь с «Белоснежкой»: девочка умерла, а потом ожила. «Разве так бывает?» – «Как видишь».
Одни и те же вопросы возникали по много раз. «Ты умрешь? А я?» Я неизменно отвечал: «Нет». «А что будет, если я прыгну с моста? Я не захлебнусь: я закрою рот и заткну нос руками. А на дне рыбы меня съедят?» Я терпеть не мог этих разговоров, реагировал вяло и тему не развивал. Как и во всяком городе, у нас есть мост самоубийц, не чета знаменитому Бруклинскому, но его вполне хватает на несколько человек в год. Некоторых удается выловить и спасти, Женя об этих вещах, разумеется, ничего не знал; его вопрос имел умозрительный характер.
И снова за старое. «А где твой папа? Почему его убили? А меня, когда я вырасту, тоже убьют на войне? Давай пойдем на войну вместе. Хорошо? Мы всех врагов трахнем по голове [в мое время
Во время одной из прогулок мы наткнулись на здание с надписью Food School. Что за школа? Food значит «еда».
– Ну вот, – сказал я, – сюда мы и пошлем тебя учиться, и станешь ты пищевиком или поваром.
Женя неожиданно рассердился и даже заплакал.
– Я не хочу быть поваром!
– А что же ты хочешь?
– Я хочу, как ты, работать в университете. Давай вместе работать в одной комнате. Хорошо? И будем каждое утро ходить в университет за руку. Мы заработаем много денег и купим лодку и яхту и пластинку «Mэри Поппинс».
Как говорилось, для полного счастья Женя в то время нуждался в трех вещах (в указанном ниже порядке): в пластинке «Мэри Поппинс»; яхте, на которой нас однажды катали знакомые; и в моторной газонокосилке. Стать Жениным коллегой в университете я согласился. Эта перспектива казалась мне более заманчивой, чем поход на войну, где мы «трахнем» всех врагов по голове и сбросим их, еще живых, в Миссисипи, чтобы они, трахнутые, утонули.
Читаем у Толстого: «Была зима, но было тепло». Женя: «Ага, понимаю! Эти дети жили во Флориде». Верно: где же еще? Случилось так, что через многие годы он и переехал с семьей во Флориду. Там в самом деле зимой тепло, а в Миннесоте, не защищенной горами от ветров и Северного Ледовитого океана, стоит долгая, не всегда холодная, но снежная зима. В Америке миннесотскими морозами пугают маленьких детей, как букой, и к нам неохотно едут аспиранты, но верхоянские ужасы бывают только на севере штата, ближе к Канаде.
Ника получила водительские права, и мы обрели самостоятельность. То, что мы на своей первой машине не разбились, – чистая случайность. К счастью, в один поистине прекрасный день машина остановилась на красный свет и отказалась продолжать путь. Ее увезли прямо с перекрестка и сдали в утиль. Ника, в отличие от меня человек чрезвычайно компанейский и легко обраставший знакомыми, ездила на какие-то встречи одна. Женя напутствовал ее моими словами (ей ведь сидеть за рулем):
– Ника [не
– Почему маме нельзя ничего пить?
– Потому что у нее нет жажды.
На катке. Все говорят по-английски. Какая-то дама курит (февраль 1977 года; сейчас по всему катку были бы расклеены плакаты: «У нас не курят»).
– Женщинам не полагается курить.
– А я не женщина; я чудовище.
– Я не боюсь чудовищ, – с интонацией заправского Дон Жуана.
И еще:
– До свидания, Дебби-дурочка.
– Я не Дебби-дурочка. Я Дебби Джонсон.
– До свидания, Дебби-красотка!
Откуда это у него?
Из инсценировки «Малыш и Карлсон» (пластинка) Женя больше всего любил фразу: «Дело житейское». Сопоставляя разные летающие существа, он спросил меня: «Карлсон – эльф?»
