«Составлен по желанию и усердной просьбе чтителей отца Иоанна, как святого и чудотворца. Когда же Господу угодно будет прославить Своего угодника пред человеки327, тогда нужно будет сделать в нем некоторые поправки и изменения».
Этот документ я давал прочесть почетному и пожизненному члену «Братства отца Иоанна Кронштадтского» епископу Иоанну Печерскому, прося владыку исправить его, если он найдет нужным. Однако владыка не нашел ничего требующего исправления. Всего в акафисте 49 страниц328.
Жена полковника, воспитателя Пажеского Его Императорского Величества корпуса
Наконец Меньшой на катере поехал в Кронштадт, где стал требовать, чтобы ему подали катер «Рыбка» генерал-адмирала Великого Князя Алексея Александровича. Когда боцман возразил ему, что ведь этот катер Великого Князя, то Меньшой прикрикнул на него: «А разве ты не видишь, что я Великий Князь!» Тогда поняли, что он сошел с ума. Врачи Кронштадта и приглашенный из Петербурга профессор Чечотт признали психическую болезнь неизлечимой и долженствующей неминуемо привести к смерти.
Надо сказать, что к тестю Меньшого, Кронштадтскому городскому голове Ф. С. Степанову, часто приезжал отец Иоанн, и жившая в том же доме семья Меньших собиралась к Степанову. Один только лейтенант Меньшой никогда не ходил и говорил: «Я не хочу видеть этого шарлатана, он развел кликуш».
После заболевания мужа жена Меньшого многократно просила отца Иоанна приехать. Однако отец Иоанн каждый раз отвечал одно и то же: «Нет, я не пойду к нему, а когда придет время, он сам ко мне придет».
Прошло около года, и больному становилось все хуже и хуже, и он уже даже не понимал, например, что нужно одеть сапоги. Вдруг, в октябре месяце очень рано утром, когда было еще совсем темно, больной встал, оделся и сказал приставленному к нему матросу-дядьке: «Нам нужно сейчас собираться к ранней обедне в Думскую церковь, — там будет служить отец Иоанн Кронштадтский». Дядька успел лишь шепнуть об их уходе кухарке. Когда пришли в церковь, дядька спросил сторожа: «Кто сегодня будет служить?» И получил ответ: «Отец Александр». Дядька раньше уговаривал больного не ходить, а теперь — вернуться. Но Меньшой вошел в церковь. В ту же минуту поднялась суматоха, приехал отец Иоанн, который, придя в алтарь, тотчас прислал сторожа за Меньшим; поставил его на колени около престола и заставил его всю обедню так простоять: клал ему на голову то епитрахиль, то Евангелие, то крест, то Чашу со Святыми Дарами; потом исповедал его и причастил Святых Таин. Вернувшись домой, Меньшой лег спать и проснулся в одиннадцать часов, и тотчас приехал отец Иоанн и стал служить молебен, во время которого бывший больной рыдал, а отец Иоанн после молебна сказал жене Меньшого: «Вот теперь я сам пришел, возвращаю тебе мужа, а детям отца».
После этого больной совершенно выздоровел, опять поступил на службу, дослужился до генерал-майора по Адмиралтейству, занимал ответственную должность помощника командира Кронштадтского порта и одновременно был почетным мировым судьею. Затем вышел в отставку и по выборам был товарищем городского головы и председателем Ссудосберегательного товарищества.
«В 1890 году жили мы в Шуваловском парке — в нескольких верстах от Петербурга по Финляндской железной дороге. Мне было в то время шесть лет. В мае месяце как-то мы возвращались с матерью по железной дороге из города, высунулся я из окна вагона, и горящий уголь из паровоза попал мне в правый глаз.
Получилось ужасное воспаление. Профессора Беллярминов, Тихомиров и доктор Мор тщетно пытались спасти мне зрение. Наступила полная слепота. Я помню и теперь, как меня мучили сильными лампами-прожекторами, исследуя внутренность глаз. Благодаря нервам, соединяющим глаза, я ослеп и на левый глаз. Решили произвести операцию: отделить правый глаз от левого, чтобы спасти левый, неповрежденный.
С повязкою на глазах, покрытых опухолями, возили меня в кресле.
Обыкновенно отец утром перед завтраком возил меня к небольшому озеру перед горкою, называемой “Парнасом”. Тут в густой тени он приоткрывал мне повязку, но только мутный зеленый свет видел я перед собою.
В одно из воскресений, накануне операции, отец по обыкновению повез меня туда часов около 10 утра. Там пробыли мы около часа. Затем отец двинулся к нашей даче, опустив мне повязку. В это время навстречу шла небольшая толпа народу, человек 15-20, и среди нее небольшой худенький священник.
