Батюшка приехал ровно в 4 часа, ласково со всеми поздоровался и стал благословлять каждого отдельно, а жена Лебедева — Анна Никитична, тем временем объясняла Батюшке просьбы и нужды подходивших к нему под благословение. Затем отец Иоанн предложил всем помолиться и, опустившись на колени перед святой иконой, начал громко и внятно произносить божественные слова молитвы. Горячо и долго молился дорогой Батюшка, испрашивая у Бога помощи требующим; наконец, освятил воду и допустил богомольцев приложиться к святому кресту.
В это время 13-летний сын Лебедева — Александр, подойдя к отцу Иоанну, сказал:
— Дорогой Батюшка, у меня очень болит один глаз.
Отец Иоанн взял мальчика за руку, подвел к столу и два раза омыл ему святой водою глаза, провозгласив:
— Да будут здоровы!
Эти слова, произнесенные твердым, глубоко уверенным тоном, произвели на всех потрясающее действие.
После того как было преподано общее благословение, Батюшку пригласили на трапезу.
В комнату, где уселся желанный гость, вошел дворник Грибков и ввел свою жену. Последняя, взглянув на Батюшку, вдруг упала на пол, стала биться, неистово кричать и стонать, требуя, чтобы ее увели обратно, так как она не может выносить присутствие отца Иоанна.
Дорогой Батюшка, поднявшись с места, велел отвести больную в смежную комнату, куда и сам пошел за нею. Однако и там несчастная женщина продолжала биться и выкрикивать несвязные слова. Ее с трудом держали несколько человек.
И вот совершается преславное чудо великой благодати Всевышнего.
Отец Иоанн положил свою руку на голову больной и грозно произнес, обращаясь, вероятно, к злому духу: “Сам Господь повелевает тебе выйти!” Затем, как бы отвечая на чей-то вопрос, добавил: “Со мною Господь... а ты, раба Божия Афанасия, будь здорова”, и заставил ее перекреститься.
Больная перекрестилась, выпила поданную ей Батюшкою святую воду и, как ни в чем не бывало, отправилась вместе с присутствующими трапезовать.
Добрый пастырь стада Христова отец Иоанн, беседуя с окружающими за трапезою, нашел для каждого слово утешения.
По окончании трапезы он вторично подошел к иконе, опять так же горячо помолился и, преподав всем благословение, направился к выходу. А на улице дорогого Батюшку ожидала громадная толпа народа...
С того незабвенного дня и глазная болезнь у мальчика, и припадки у женщины исчезли бесследно.
Вот как любит и прославляет Господь Своих угодников!
(«Ведомости Санкт-Петербургского Градоначальства»)
«“30 августа 1901 года, по окончании Литургии в только что освященном отцом Иоанном Кронштадтским Кончанском каменном храме502 Суворовская комиссия, в лице ее представителей, профессоров Академии Генерального штаба, генералов: Орлова, Мышлаевского и полковника Сулимы-Самуйлло, предложила духовенству и почетным гостям завтрак в местной Суворовской земской школе. Во время этого завтрака к отцу Иоанну была поднесена на руках бывшая в этот момент в бессознательном состоянии жена крестьянина Румянцевской Горки, Авдотья Афанасьева, 32 лет, находящаяся в замужестве более семи лет и одержимая злым духом. Отец Иоанн спросил местного настоятеля:
— Что это, бесноватая?
После утвердительного ответа отец Иоанн приказал больной смотреть на него.
Больная, бывшая в бесчувственном состоянии, казалось, не слышала приказания, каковое мягким, но повелительно-настойчивым голосом было повторено во второй и третий раз. И только тогда, когда пастырь несколько приподнял веко больной, присутствующие увидели ее мутный и блуждающий взгляд, постепенно прояснившийся и устремлявшийся в лицо отца Иоанна. Батюшка велел ей встать, но принесшие больную возразили, что она стоять не может, очевидно, относя эту невозможность к тому состоянию, в коем была больная в данный момент. Батюшка нервно возвысил голос и сказал:
— Оставьте ее, она будет стоять.
Больная осталась на ногах, сперва несколько шатаясь и как бы ища равновесия, а затем совершенно твердо и уверенно.
— Перекрестись, — сказал отец Иоанн.
Видно было колебание и как бы неподчинение этому приказанию. Глаза больной стали закрываться.
— Перекрестись же, перекрестись! Говорю тебе — перекрестись! — раздался на этот раз властный и повелительный голос.
Сначала с трудом, но постепенно свободнее, осенила себя крестным знамением больная. На лице ее была вялость, глаза полузакрыты.
— Открой же глаза, перекрестись еще.
Глаза больной открываются. Уверенным движением руки больная крестится и целует отца Иоанна в уста.
Отец Иоанн отходит от больной шага на два и приказывает ей подойти к нему. Первый неуверенный шаг — опять полузакрываются глаза. Вновь приказание смотреть на Батюшку и перекреститься. Больная повинуется. Глаза открываются. Взор совершенно ясен. Крестное знамение — твердое.
— Обойми меня!
Больная припадает к плечу Батюшки, целует его в уста. Батюшка молитвенно склоняется над нею. В мертвой тишине оцепенелых зрителей ближайшим к Батюшке едва слышится его слово:
— Изыди!
