Выслушав меня, Илья Григорьевич сказал мне, что ему пришлось ликвидировать имевшееся у него торговое дело, но, несмотря на это, он поможет мне деньгами закончить печатание книги. К этому он добавил: «Если бы до окончания печатания книги я <бы даже> умер, то жена моя даст необходимую на это сумму».
Я пошел к Илье Григорьевичу Пиноци на квартиру и поднес ему первый том моей книги в переплете с благодарственной надписью. При этом Илья Григорьевич сказал мне, чтобы я вообще больше ни к кому не обращался за помощью, так как он принимает на себя все дело окончания второго тома, который должен быть закончен во что бы то ни стало. Супруга же его Софья Карловна мне сказала, что она всецело разделяет взгляд мужа.
Вы видите, дорогие читатели моей книги, что отец Иоанн услышал и исполнил мою слезную молитву. Исполнил не для меня, но чтобы вы все, русские люди, за рубежом и в России находящиеся, узнали о великих делах Божиих, явленных через отца Иоанна и прославили Бога и отца Иоанна.
Время показало, что чудо, сотворенное отцом Иоанном, расположившим сердца Ильи Григорьевича и Софии Карловны Пиноци помочь завершению издания второго тома моей книги, гораздо глубже, и я расскажу Вам почему.
В Сербии у меня нет ни комода, ни шкафа, ни письменного стола, а есть садовая мебель из камыша: круглый стол, два кресла и табуретка, кухонный стол и маленький низенький столик для мытья посуды, железные кровати и четыре табурета.
Первый том я написал на кухонном столе.
В нынешней же квартире я не могу писать на этом столе потому, что в кухне холодный каменный пол и одинарная балконная стеклянная дверь покоробившаяся, и там очень холодно.
Второй том я написал на маленьком низеньком столике. Писать приходится согнувшись, и локти висят на воздухе. Почерк получается корявый.
Я спросил у Софьи Карловны Пиноци, нет ли у нее лишнего кухонного стола. Она ответила мне, что нет, сказав, что может мне дать один из ее письменных столов, и уже вчера (22 октября 1941 года) мне его дала.
Теперь я пишу удобно, локти лежат на столе, могу писать красивым почерком и ретушировать портреты отца Иоанна. В столе восемь ящиков, в которые я могу поместить рукописи мои, множество разных печатных и письменных материалов, справочные издания, списки подписчиков и многое другое, что до сих пор лежало на полу или на полках в чулане, теперь у меня все под руками и не приходится рыться в пыли на полу.
Ведь это все продолжение чуда отца Иоанна.
Ангел-хранитель показывает инославной христианке прославленного Богом отца Иоанна
«В 1913 году мы жили в городе Кронштадте, где мой муж служил в Штабе Кронштадтского порта, куда он был переведен осенью 1912 года.
Приближалось время, когда я должна была разрешиться от бремени. Врачи говорили, что без операционного вмешательства не обойдется и что придется пожертвовать ребенком. Я же на это не соглашалась.
Вскоре после такого диагноза врачей я вижу сон, будто я нахожусь в огромном храме, своды которого уходят в небеса. В храме большое Распятие в виде черного креста и на нем фигура Христа в человеческий рост из слоновой кости.
Вокруг Распятия множество молящихся в серых однотонных плащах с капюшонами, скрывающими лица. Я хочу стать на колени перед Распятием и ищу свободного места, но, как только освобождается клочок пола, на него становятся другие. Так я дохожу до самого Распятия. У ног Его освобождается последнее место, я склоняюсь, чтобы стать на колени, в это время его занимает новая человеческая душа. Я в отчаянии поднимаю глаза и чувствую, что на мое плечо опускается чья-то рука, поворачивает меня в другую сторону, и голос, мне очень знакомый, говорит: “Стань на колени”, — и затем — “Молись!” И я вижу перед собою в ярком сиянии, на снопе лучей, в воздухе, в одежде апостолов, ласково улыбающегося святого. Я в недоумении смотрю вперед, а тот же голос поясняет: “Это Иоанн Кронштадтский”.
Я просыпаюсь от этого голоса и продолжаю видеть то же видение так же ярко и отчетливо на противоположной стене, залитой лучами восходящего солнца.
Я вскакиваю, сажусь на край постели, протираю глаза, а видение все так же стоит передо мною. Тогда я сложила руки и засмотрелась на него, и постепенно, постепенно оно стало расходиться в лучах солнца.
Утром я ничего не сказала мужу, но чувствовала, что сон этот неспроста, и целый день размышляла о своем видении.
Наконец, вечером не вытерпела и спросила мужа, не слыхал ли он такое имя: “Иоанн Кронштадтский”? — и рассказала ему свой сон. Муж заволновался и рассказал мне много чудесного об отце Иоанне и что он жил в Кронштадте.
На следующий день мы пошли в квартиру, где жил отец Иоанн и где все сохранялось, как было при его жизни516.
Затем мы стали часто ездить в Петербург в Иоанновский монастырь молиться у гробницы отца Иоанна.
