Это все-таки аэропорт. Ее могут ждать, или она может встречать кого-то. А мне нужно сразу обозначить свои планы, потому что я не привык ходить вокруг да около. В этой игре я — охотник, а она — моя цель.
От моего вопроса ее глаза удивленно распахиваются. Она моргает, а потом делает короткий вдох и на выдохе улыбается, обнажая ровные белые зубы.
— Тебя?… Похоже, я ждала тебя.
Она сделала свой выбор, хотя и колебалась. Или ее удивил мой напор. Или что-то еще взволновало ее так, что ее грудь до сих пор часто вздымается.
Она снова поправляет глянцевую, блестящую прядку за уши. Ровная линия каре выгодно подчеркивает длинную шею, но волосы у нее слишком короткие, так что прядь снова выскальзывает, не продержавшись за ухом и минуты.
А вот и моя любимая часть охоты, которая обязательно приведет нас туда, где нам обоим будет хорошо. И чем быстрее это случится, тем лучше.
Я не привык расшаркиваться. Мне тридцать восемь, и если она готова играть со взрослыми мужчинами, то должна понимать правила игры.
— Здесь неподалеку есть отель. Мы могли бы уединиться и продолжить наше знакомство там, если ты не против?
По загорелому лицу пробегает тень смятения, а щеки вспыхивают румянцем. Самое время залепить мне пощечину, обозвать нахалом или просто убежать, если это чересчур и ты — все-таки скромница, а взгляд чертовки предназначался не мне.
— Вы хотите…
— Ты, — поправляю ее. — Нечего мне выкать.
Она рассеянно кивает и облизывает пересохшие губы.
— Ты хочешь отвезти меня в отель?… — непонимающе переспрашивает.
В сердцах закатываю глаза. Вот почему с женщинами около тридцати в разы легче. Они уже знакомы с правилами, а страстные девчушки вроде этой, хоть и выросли, но все еще стесняются дать волю своим желаниям.
— Все верно. Ты слишком хороша для быстрого секса на заднем сидении машины на подземной парковке. Если я ошибся, и тебе не нужен секс, то прости. Можем разойтись прямо сейчас, но мне показалось, что ты тоже меня хочешь. Знаешь, вряд ли мы когда-нибудь еще встретимся. А я не привык упускать таких женщин.
Широко улыбается, глядя куда-то вдаль, но молчит. Только отводит за ухо свои короткие волосы, обнажая длинную шею, в которую очень хочется вонзиться зубами, но пока нужно немного подождать.
Я уже раскрыл свои карты, она свои — еще нет.
— Не пожалеешь потом? — вдруг спрашивает, глядя на меня в упор.
Меня окатывает таким сокрушающим вожделением в ее черных бездонных глазах, что я готов нарушить свое слово и взять ее прямо сейчас на парковке, а потом еще раз в отеле.
В таком состоянии я точно не готов думать о том, что будет после. Сначала я хочу увидеть ее голой.
— Если и буду жалеть, то только о том, как бездарно мы тратим свободное время, которого у меня и так мало. Так что скажешь?
Улыбается, и я впервые слышу ее смех. Тихий, счастливый, искренний. Совсем не похожий на тот, когда женщина готова смеяться даже над самой плохой шуткой, лишь бы я оплатил ее коктейли.
Потом кивает.
Быстро, едва заметно. Я бы не увидел, если бы не смотрел на нее бесцеремонно, раздевая одним только взглядом. Но кивка мне мало.
— Ты должна озвучить свое согласие.
— Я хочу тебя, — выдыхает она. — Поехали.
__________
* Оксана — мать Кости. Зарождение и разрыв ее отношений с Платоном подробно описывались в романе "Сводные".
Глава 2. Незнакомка в отеле
— Только сначала мне нужно забрать свою куртку, — Девушка натягивает рукава красного свитера, пряча в них озябшие пальцы. — Подождешь?
До меня впервые доходит, что она и вправду полураздета. Будто выбежала из здания аэропорта, чтобы встретить кого-то на улице.
Но не меня же она тут ждала? А кого тогда?
Впрочем, не мое дело. Я поймал ее первым.
— Я буду тут, иди, — киваю.
Она бросает последний недоверчивый взгляд, будто это я скорее сбегу, а не она, и почти бегом возвращается в аэропорт.
Хмыкаю. Скорее девчонка может не вернуться, чем я передумаю везти ее в отель. Будет жаль, конечно, если она передумает, но с этим ничего не попишешь. Я не принуждаю к сексу.
А пока мне надо уладить собственные дела.
Достаю телефон и набираю один из последних вызовов. Сразу же, как прекращаются гудки в трубке, произношу:
— Не произноси моего имени вслух, Костя. Особенно, если Юля рядом.
— Кхм… — откашливается Костя. — Так… И что вам надо?
Реакция у него хорошая, хотя и не во всем. Сына же он ей сделал.
— Мне нужно, чтобы ты взял ключи от «Форда» и приехал в аэропорт. Забрал Лею и ее мать.
— Что?! Но вы же обещали…
— Планы изменились, — отрезаю. — И вообще я не должен отчитываться перед тобой.
В трубке раздается шорох, и я отодвигаю телефон от уха. Костя, похоже, прижимает телефон к груди и куда-то выбегает.
На смену бесконечной песне о «Синем тракторе» приходит тишина.
— А что я скажу Юле? — шипит он.
— Придумай что-нибудь.
— Вы же знаете, что я ей не вру!
Поразительно стойкий малый. Когда-то заврался настолько, что дал себе слово никогда не врать моей дочери, и теперь никогда не забывает об этом.
