— Вся эта романтика — чушь собачья. Цветы, конфеты и правило третьего свидания — пусть этого придерживаются безусые пацаны, которые еще ничего в жизни не добились. Я буду давать тебе то, что тебе нужно, и в долгу тоже не останусь. Понимаешь?
— Уходи…
Голос сухой и жесткий, как завывания ветра на кладбище. Совсем не тот, что был раньше.
— Ты сама была не против, — напоминаю ей. — И сейчас поздно строить из себя оскорбленную невинность. Подумай об этом, к тому же хорошие деньги лишними не будут. Оставить тебе мой номер? Или дашь свой?
Черные глаза метают молнии, губы стиснуты в прямую линию. Она отпускает простыню, в которую куталась, и та сползает, снова обнажая ее медное загорело тело.
Девица подхватывает единственный снаряд, какой нашелся.
Не долетая, подушка плюхается у моих ног.
— Не знаю, в чем причина такого перепада настроения, но знаешь, с деньгами хороший врач точно помог бы их вылечить.
— Ах ты, козел…
В этот раз увернуться не успеваю. Эта гостиничная подушка прилетает метким пушечным снарядом в живот, и по ощущениям она будто камнями набита.
— Убирайся! — шипит разъяренная голая амазонка.
И ничего другого не остается. Только уйти ни с чем.
Покидаю номер и нахожу свою машину на парковке. Руль мягко вибрирует под ладонями, а по капоту завораживающе бежит белый свет фонарей, когда я снова выворачиваю на трассу.
Там же проверяю телефон. Юля не звонила, уже хорошо. Значит, Костя справился с заданием. И моей дочери сейчас не до меня. Можно хотя бы проветрить голову и поколесить по вечернему ноябрьскому Питеру. Небо хмурое, как и мое настроение.
Хотя грустить не о чем… Я оторвался. По полной. Как чувствовал, что второго раза не будет.
Почему же она все равно осталась недовольной? Сколько живу, а до сих пор не могу понять этих женщин!…
Может, надеялась на романтику? Ну за этим не ко мне. После неудачных отношений с Оксаной, Костиной матерью, я зарекся заводить отношения или надеяться на то, что у меня еще может быть своя собственная семья.
Оксана была одной из немногих, с кем я все-таки решился жить вместе. А таких женщин в моей жизни после смерти жены еще не было ни одной.
Найти при этом такую, при виде которой мое сердце снова билось бы невпопад, мне и вовсе не удалось.
И все с Оксаной вроде было сносно… Не хорошо и не замечательно, но сносно. Хотя она и выносила мозг глупой ревностью, а поводов не было. Я не из тех, кто изменяет.
И лишь, когда стало известно о беременности Юли, Оксана показала истинное лицо. Мне не по пути с женщиной, которая, не моргнув глазом, готова послать мою дочь на аборт.
Меж тем, пролетел уже год. Юля уже родила, с присутствием Кости в ее жизни и моей жизни я тоже свыкся… А вот другой женщины, даже для постоянных встреч, так и не нашел.
Вот и дом в пригороде начал строить не для себя. Для Юлиного сына. Она, Костя и Егор — теперь моя единственная семья.
Как ни крути, а это был лучший мой секс за последние несколько месяцев. А я ее имени даже не знаю. И теперь не узнаю.
На приборной панели стрелка неумолимо ползет выше. Скорость приносит облегчение, но на въезде в город благоразумно сбрасываю обороты.
Пора возвращаться домой и быть примерным дедушкой, у которого не может быть своих желаний. Особенно таких низменных, как мои.
До дома добираюсь быстро. Быстрее меня во двор влетает такси, но я домой и не спешу. Черноглазая чертовка по-прежнему в моих мыслях. Ведь все было так хорошо, почему она так резко отказалась?
Вижу, как из такси наконец-то выходит девушка. Набросив рюкзак на плечо, идет к парадному входу.
Выпрямляюсь так резко, что руль впивается в ребра. Помешался, ей-богу.
Мерещится уже!
Это же не она?...
Красный свитер под распахнутой курткой, синие джинсы и черные, блестящие даже в полумраке волосы.
Вашу мать, возле моего дома она что делает?! Как нашла?
Кое-как паркуюсь, выпрыгиваю из машины, но ее и след простыл. Перебегаю дорогу перед разворачивающимся такси, а она за это время угоняет у меня под носом лифт.
Вызвал второй, но время — упущено. Лифт с незнакомкой поднимается все выше и выше.
Бегу к лестницам, на ходу прикидывая, как она узнала адрес? Зачем приехала? Сумасшедшая какая-то! Как чувствовал, что не надо было с ней связываться!
Сердце готово выпрыгнуть из груди, но изматывающие тренировки в бассейне пошли на пользу. С такой скоростью я даже, когда был подростком, по лестницам не бегал.
Когда добрался до двадцать первого этажа, нахалка уже стояла возле нашей двери.
— Ты что задумала, психованная?!
Снес ее и вжал в стену. Совсем как в отеле, только теперь она вылупила на меня черные глаза и уж точно не думала целовать первой.
При виде меня с загорелого лица сбежала вся краска.
— Убирайся отсюда, пока охрану комплекса не вызвал! Чтобы духу твоего возле моей квартиры больше не было! Еще раз увижу…
Всю ее браваду как рукой сняло. Она только хватала воздух ртом.
А потом дверь распахнулась, и на пороге возник Костя.
— Платон?
— Сам разберусь, Костя. Закрой дверь.
— А почему вы ее держите?
— Я сказал, дверь закрой!
— Вы бы отпустили девушку, Платон, пока Юля не видит…
