- Непледнамеленно… - всхлипывает Маша и выпячивает нижнюю губу. Откуда только слово такое знает? - А Лева все лавно обиделся. И ушел.
- Нет, что ты? - заверяю плачущую дочь и провожу рукой по светлым, чуть влажным кудряшкам. - Он вообще не из-за этого. Просто решил пожить с папой, потому что… ему одному грустно.
Тему отца Маша игнорирует.
Психолог заверяла, что в ее возрасте это нормально: просто не думать о том, что вызывает тревогу.
Хотела бы и я так же.
После того как дочка засыпает, отправляюсь в комнату к сыну и устало валюсь на заправленную домработницей кровать. Уткнувшись в подушку, равномерно дышу, пока не слышу шаги.
- Ну ты как? - спрашивает Влад, прислонившись к косяку и сложив руки на груди.
- Не очень…
- Я, наверное, виноват? Да? Из-за меня он?...
- Я виновата. Только я...
- Может, это… вернется ещё. Дети они ж такие. С шилом в одном месте, но без мамки не могут.
- Влад… - тихо останавливаю его.
- Ммм?
- Думаю, я слишком поторопилась… с тем, что между нами происходит.
- Хмм...
На его лице не отражается ни одной эмоции.
- Правда… У меня сейчас столько проблем: работа и… мои дети.
- Ну, на пенсию ты тоже нескоро, так что ж теперь, вообще не траха…
- Влад, - одергиваю. - Я серьёзно.
Он невозмутимо на меня смотрит. Будто я с ним на смеси иврита с венгерским разговариваю.
Широкие плечи мерно поднимаются и опускаются. Ничего не сможет заставить этого мужчину нервничать или вести себя как-то неподобающе, это и к лучшему.
Я, конечно, могу пожалеть о сказанном. И наверняка сделаю это уже через час, лежа в постели совершенно одна, но сейчас чувствую, что так будет правильно.
- Прости…
- Ага, прощаю, - с видом добродушного священника кивает и хитро прищуривается. - У меня только один вопрос, Федерика.
- Какой?...
- Эльза поселилась в туалете, можно я займу ненадолго твой?...
___
[1] (транслит.с итальянского) сокровище мое - прим. авт.
[2] (транслит. с итальянского) моральный урод - прим. авт.
Любая, даже самая сильная эмоция живет не более двенадцати минут, а после начинается оценка ситуации и отношение к ней, которые могут длиться намного дольше.
День, месяц, год - у всех по-разному.
Это открытие американских психологов отчего-то не делает следующие три недели моей жизни легче или понятнее. Судя по тому, как монотонно и неистово болит сердце, мой внутренний секундомер сломался, а разум отказывается подчиняться американским психологам.
Потому что эмоция до сих пор сильная.
Жуткая обида и боль.
Материнская боль.
- Павел Олегович, Южный дивизион, - зову в микрофон, поправляя воротник шелковой рубашки. - Что у вас за показатели по персоналу во втором квартале? С чем связана такая текучка кадров?
- Федерика Пао… родвавана… - судя по звукам, он мешкает.
Закатываю глаза от небывалого раздражения. Ситуация с Леоном оголила и без того натянутые нервы. Может, оно и к лучшему, потому что терпеть этот детский сад с логопедическим уклоном я больше не готова!
- Павел Олегович, все хочу спросить: у вас какие-то проблемы с дикцией? - хмурюсь.
- Не-ет. Скорее… с памятью.
- Судя по тому, что я не вижу вашего лица на видеоконференции, - выделяю последнее слово, - с камерой у вас тоже проблемы?
- Она случайно отключилась. Сейчас. Секунду.
Спустя одну-две минуты полной тишины вижу на экране всклокоченного руководителя дивизиона… В обычной, не самой свежей белой майке. Медленно втягиваю воздух, понимая, что вот-вот взорвусь.
- У вас новый дресс-код, Павел Олегович?
- Извините, Федерика.… - он понуро опускает взгляд и замолкает.
- Перед вашими глазами есть стена? - строго интересуюсь.
- Есть.
- В таком случае, будьте так любезны… напишите на ней мое отчество - Теодоровна. Моего отца зовут Теодор, Павел Олегович. А не «баобаб», «пароход» или что там вы ещё называли.
- Извините, прошу…
- И сделайте что-нибудь с вашими кадрами. Персонал надо заинтересовывать в долгосрочном сотрудничестве с нами.
- А что я сделаю? Лето… все хотят купаться в море и есть кукурузу на пляже, а не работать на складе комплектовщиками, - оправдывается.
- Павел Олегович, дорогой вы наш человек… С морем и кукурузой в вашем регионе я бессильна, а вот освободить должность дивизионала - вполне в моей компетенции.
Жестко, но доходчиво. По-спецназовски.
- Я вас понял, Федерика… Те-о-до-ров-на, - по буквам, чтобы не ошибиться, произносит Павел Олегович и утирает пот со лба.
- Благодарю. - Перехожу к следующему пункту. - Дальше у нас… Андрей Юрьевич.
- Я здесь.
- Бухгалтерия жалуется, что не все ваши сотрудники сдают вовремя авансовые отчеты, а юрист добавил пункт про дополнительные соглашения, касающиеся сбора персональных данных. В чем проблема?... Клиентские менеджеры - особая каста? Или они ждут, пока я спущусь на два этажа ниже и лично соберу все чеки и подписи?
- Мы уже разобрались с бухгалтерией. - Андрей в свойственной ему вальяжной манере откидывается на спинку кожаного стула в просторном кабинете.
- Я разговаривала с Татьяной Владимировной сорок минут назад, - щурюсь.
