Путь от прихожей до кухни критически долгий. Маня со Львом беззаботно галдят за спиной. Ничего не подозревают.
Плотно закрываю дверь и, кивнув Сереге, спрашиваю без всяких межведомственных реверансов:
- Что-то с Федерикой?... Где она?
- Сядьте, Владислав Алексеевич, - Аскеров спокойно кивает.
- Да говорите уже! - не сдерживаюсь.
- Федерика Теодоровна сегодня пропала.
- Что значит «пропала»? - зло смотрю на Азиата. - Я же просил!
Тот виновато опускает глаза.
- Она сказала, дело жизни и смерти: ей в офис надо, что-то там со складом связано, - машет рукой Серега. - Бабы!...
- Как это произошло?... - снова обращаюсь к Аскерову.
Он смотрит будто сквозь меня. Всегда такой.
- Побединская с сотрудником Поповым поехала в Нижний Новгород. Насколько понял, со слов секретаря, покупать участок под распределительный центр, а потом оба пропали.
- А кто сообщил?
- Секретарь и сообщила. Продавцы участка вышли с ней на связь, потому что покупатели до них так и не доехали.
- По дороге все чисто? - спрашиваю, пока не понимая, какой именно ответ должен меня устроить.
- На трассе аварий не было.
- Слава богу.
- Сотрудники полиции быстро подключились. На данный момент отрабатывают все версии, но, сами понимаете, нужно время.
- Конечно, - киваю.
- Как только у меня будет информация, сразу вам сообщу.
- Спасибо.
Аскеров уезжает, а я, пожав руку Сереге и перекинувшись с ним парой фраз, отправляюсь к детям. Успокаиваю их, что мама осталась в другом городе, в командировке.
И часто выхожу покурить на крыльцо.
Организм не слушается. Сбоит.
Сказывается предыдущая бессонная ночь. Эта будет ещё хуже, тревожнее.
- Владислав Алексеевич, - чуть за полночь слышу голос Аскерова в трубке. - Кажется, нашли.
- Живые?
- Сложно сказать. Рыбаки видели машину Побединской, заезжающую на берег, неподалеку от Нижнего Новгорода. Обратно никто не выезжал.
- Как так? - Уже натягиваю куртку.
- Есть подозрение, что автомобиль сбросили в воду. Наши сотрудники выехали на место.
- Бля-я-ядь.… Ну нет… - неверяще качаю головой. - В общем, я еду. Скиньте координаты.
Оказавшись на месте спустя семь долгих часов дороги, чтобы не думать о плохом, несколько раз обхожу территорию и осматриваю место, где, по словам молоденькой следачки, расследующей исчезновение Федерики и пузатого, видели красный «Рендж Ровер».
Следы от протекторов тоже имеются.
Я молчу, но сразу их узнаю. У нас перед воротами точно такие же.
Внутренности в узел стягивает и холодом обдает.
Озеро на первый взгляд небольшое, похожее на карьер. По берегу заросли камыша. Воняет тиной.
На воду не смотрю. Тошно как-то.
Страшно ли мне?
Пиздец как страшно.
Вдруг она.… там.
Что тогда?
Как детям в глаза смотреть?
Чувствую, как кто-то бьет по плечу.
- Привет, друг.
Перевожу взгляд на Костю.
Он стягивает пиджак и, прищурившись, с серьёзным видом осматривает периметр.
- Ты как?...
- Нормально я, - сдавленно отвечаю.
- Как смог - сразу приехал. После утреннего совещания.
- Спасибо.
Всё же обернувшись, сосредоточенно киваю двум парням в гидрокостюмах. Тот, что повыше да побольше, - светловолосый бородач. Немного патлатый, но как чудик не выглядит. Выправка наша, армейская.
Мое внимание привлекает надпись на его спине:
«Сдохну холостяком, но не буду каблуком».
Хочется улыбнуться, но не получается, поэтому просто растираю переносицу.
- Это наш лучший водолаз-спасатель из МЧС. Микула Русский, - знакомит нас Костя. - Влад Отец.
- Можно просто Мик, - с открытой улыбкой здоровается мужик.
Обмениваемся крепким рукопожатием.
- Влад свой, - продолжает мэр. - Но там… возможно… его близкие, поэтому, пожалуйста… без подробностей, парни.
- Можно и без подробностей, - пожимает плечами Мик.
- Глубоко здесь? - спрашиваю, чтобы не думать об этих самых «подробностях».
- Метров семь.
- Прилично.
- Дно илистое, мутное. Часто здесь жмурик… - замолкает. - Часто здесь погружаемся.
Вместе с Морозом молча наблюдаем, как парни готовятся к своей нелегкой, но такой ответственной и нужной работе. Один страхует, второй обвязывается веревкой и фиксирует баллон с газом.
Махнув нам, исчезает.
Я… дальше стою. Ног не чувствую.
Мир сереет.
Секунды отсчитываю. Потом минуты.
И курю.
Курю много.
За ночь вторую пачку распечатал.
И….
К Богу мысленно обращаюсь.
«На войне был, в плену никогда к тебе не обращался. А здесь так и тянет. Молитв не знаю, но, если там нет ее… в машине, на дне, в воде… брошу.
Клянусь, на этом же месте брошу и больше никогда не притронусь ни к одной сигарете. Даже если буду подыхать!»
- Есть, - машет Русский, появляясь из воды.
- Что есть? - кричу и щурюсь.
- Машина есть… Красный рендж.
Блядь.
Ну нет…
- Но в ней пусто. Никого, - успокаивает.
От облегчения - приятная дрожь по телу.
Пачку в ладони яростно сминаю и делаю последнюю затяжку. Смачную, глубокую. Чтоб точно запомнить.
Навсегда.
Чуть в штаны не наложил, твою мать. А сейчас охуел от счастья. Только от женщины могут быть такие качели. Только от любимой женщины.
- А что за сотрудник с ней был? - спрашивает Константин, от волнения стягивая галстук.
- Да есть там.… один.
- Он, вообще, как? Человек надежный?
- Да не сказал бы.
