Не нужно думать, что игра шла исключительно в одни ворота. Тут как с рестораном, есть «гласные» и «согласные» правила, как я шутил про официальное и принятое, пусть и неодобряемое партией и руководством, но про данные правила знали все, кому положено знать. Для примера ресторан зачастую, особенно вечером имел табличку на двери — «мест нет». Причем в дневное время приходи и кушай, всегда места есть, а вот вечером, когда начинались «тусовки», места резко «заканчивались». Некоторые прикладывали «трешку» к окну и швейцар гостеприимно открывал двери и столик сразу находился, а «трояк» бесследно исчезал в бездонных карманах «стража дверей». Я же несколько раз побывав в заведении по делам службы, уже приучил, что абсолютно всегда здороваюсь за руку, а во время рукопожатия в ладони швейцара остается «красненькая», что более, чем в три раза выше стандартной «ставки» за вход. Естественно меня узнавали в лицо. Потому даже вечером, для меня, не просто «исчезала» табличка. Уважаемый и строгий «страж двери», сам выскакивал на улицу, принимал мое пальто и чуть не с поклоном провожал до столика. Если за другими столиками порой ждали официантов, а так же могли быть проблемы с заказами, якобы того или иного блюда просто нет в меню, то перед моим столиком, зачастую когда я сидел с Иван Ивановичем, подобно джину из бутылки материализовывался официант и принимал заказ и абсолютно все и всегда было. Ибо блюда придерживали для двух типов людей: для уважаемых и для денежных клиентов.
Не нужно думать, что работники общепита хронические идиоты и балбесы, совсем нет! Понятное дело они заметили с кем я посещаю их заведение. Мне по идее уже можно было бы быть не столь щедрым на чаевые, которые не приняты в СССР. Более того, даже существует выражение, что в царские времена чаевыми унижали официанта. Дебилы… Я понимаю при царизме было много минусов, но «унижение чаевыми», что за идиот придумал такое использовать в официальной пропаганде? Лучше бы они рассказывали, что подгулявший купец, мог посчитать, что уха «холодная» и одеть вместе с супницей на голову официанта. Причем купцу, ничего бы не было! А ошпаренного ухой служителя общепита увольняли и он возможно заболев и чуть обварившись в этой самой ухе сидел без работы, униженкой. Такое случалось, ибо купцы любили знатно бухать и прямо огненные супы и прочее, ибо за что они деньги платят⁈
Ресторан «Заречный» на улице Орджоникидзе. Елец, 1978 год. Фото из архива Л. Кучерского.
Однако я продолжал быть более, чем щедрым на чаевые. Ибо был абсолютно убежден еще 10 лет и все эти деньги превратятся в фантики. Для меня они были лишь инструментом для достижения поставленных целей. Накапливать их, дабы по итогу они «сгорели» я не собирался. Потому «униженные» щедрыми чаевыми работники общепита бежали меня встречать, более того мне очень искренне улыбались и старались угодить. Причем все, а не только швейцар, повар, который по понятным причинам не выходил в зал, но я ему отправлял свою благодарность, оркестр, что работал по вечерам и когда я заказывал популярную сейчас музыку и получавший щедрые чаевые, ну и понятно официант и директор заведения.
Наоборот мое знакомство с уважаемым человеком и когда я могу добиться «на халяву», но за все плачу и плачу щедро мотивировало людей делать свою работу на высшем уровне. Когда Иван Иванович, удивлялся, что мне пожалуй рады, даже больше, чем ему я отшучивался, что есть «гласные» и «согласные» правила. Ибо этот партийный работник, только требовал, а сам людям ничего не давал. Вот не положены чаевые и хрен вам в нос! У него есть власть, а у вас ее просто нет. Мерзкая надо сказать личность, потому рядом с ним ощущал себя Штирлицем, что улыбается в глаза Шелленбергу, а сам мечтает гаду глотку перегрызть.
Зато так называемая игра не велась в одни ворота для примера мне достался магнитофон-приставка «Маяк» очень крутая штука, дефицитная и ее было не купить в свободно продаже, только из-под полы. Шикарные, как Иван Иванович сказал импортные колонки под него, потому мог вести главную дискотеку на селе, во всяком случае мое музыкальное оборудование было круче, чем в деревенском клубе. Хотя не это было главное, меня допустили до главного секрета, сначала по пьяной лавочке, но видя, что я не бегу в КГБ с широко открытыми глазами от ужаса, стали говорить открыто, тогда-то на меня и пошел золотой дождь из спец-распределителей и неофициальных спец-распределителей, ибо рука руку моет…
— Сергей Владимирович, что ты слышал о деле промпартии?
— Ну так проклятые сталинисты придумали и оклеветали честных ленинцев.
— Так-то оно так, да не совсем ленинцев, не совсем оклеветали. — Ошарашил меня Иван Иванович.
— Значит Сталин правильно расправился с этими предателями партии?
— Это как посудить, ты вот молодой человек, деловая хватка имеется и красиво жить любишь у тебя вон свой автомобиль.