Перед входом в Рунную Палату раскинулась небольшая, но красивая площадь, освещённая парящими световыми кристаллами. Настенные орнаменты здания были прекрасны, золото, платина и алебастр искусно переплетались с медовым мрамором и янтарными мозаиками. Туарэй медленно увеличивался, его пропорции изменялись, он всё больше походил на дракона, уже и шёл на четырёх лапах. Двери были снесены ударом рогов, не спасли руны. Он ввалился в обширный двенадцатигранный холл, великолепный, изящно отделанный и пустой. В центре его держала потолок толстая двенадцатигранная колонна, вся сплошь покрытая рунической письменностью.
— Я ВАС ЧУЮ!!! Я СЛЫШУ ВАШЕ ДЫХАНИЕ И БОЙ ВАШИХ СЕРДЕЦ!!! ВЫЙДИТЕ КО МНЕ ИЛИ Я ВОЙДУ К ВАМ С ОГНЁМ!!!
От божественного гласа трясся пол и сами стены, Фуриус Брахил не был наделён таким острым духовным зрением, но даже он видел, как искажалась та яркая цветная прослойка бытия, которую его император называл Астралом. Энергии там так и перемешивались, шли волнами, в них зажигались и гасли маленькие звёзды.
Они стали появляться, раскрывались двери и в холл нерешительно выходили гномы в схожих чёрных плащах, исшитых рунами, поверх у каждого на животе был ремесленный фартук, а на лбу — гоглы с разноцветными линзами; седые усы и бороды охватывали драгоценные кольца, молоты и щипцы висели на поясах, но выглядели они изящными украшениями, а не надёжными инструментами. Дрожа от страха рунные мастера Охсфольдгарна приближались к богу, который принял облик дракона во всём, исключая громадный размер.
Туарэй сверкал очами, из его пасти вытекал дым, крылья то приподнимались, то прижимались к спине, а длинный хвост ходил из стороны в сторону как у барса перед прыжком. Большинство гномов остановились на расстоянии пятнадцати шагов, они были бледны и блестели от пота, — легат чувствовал их кислый трусливый смрад, — но один, чьё лицо казалось чёрным от рунических татуировок, подобрался совсем близко, поклонился в пол.
— НА КОЛЕНИ!!!
Гнома опрокинуло навзничь, остальные рухнули ниц в ожидании палящих огненных потоков. Но дракон навис над старшим мастером, приблизил к нему длинную свою пасть и меж зубов донеслось:
— Ведите меня к машине.
Сначала тот оцепенел, потом, мелко кивая, отполз и кое-как поднялся; остальные расступались, не вставая с колен. Гномы повели бога по своей обители, Фуриус Брахил следовал, подозревая измену. Под крыльями он крепко сжимал Светоч Гнева.
Туарэй прошёл чередой длинных галерей, через анфилады залов-мастерских, где замирала работа. Перед ним отворялись многочисленные двери, каждые следующие толще и прочнее других, безмолвно кланялись боевые гулгомы, богатые орнаменты стен убывали, уступая гладкому белому мрамору, путь шёл по спирали всё глубже под землю, пока, наконец, они не оказались в поистине огромном помещении. Вдоль стен по широкому кругу стояли гномские механизмы, нагромождения рычагов, медных труб, насосов, центр занимала массивная конструкция из металла, матово блестящая, покрытая заклёпками, по форме напоминавшая луковицу. Спереди у неё была дверь, за которой пылало сине-золотое пламя, пучки разновеликих труб уходили в центр потолка, всюду виднелись манометры, вентили, суетились на лесах рунные мастера.
Увидев эту громаду, Туарэй долгое время только переводил взгляд с одной её части на другую, изучал весь комплекс, собранный гномами в этой тайной мастерской. Затем он мгновенно вернулся в прежнюю форму и двинулся вперёд. Внезапно старший мастер бросился наперерез, Брахил распахнул крылья и возжёг меч, метнулся следом как вихрь, но гудящий клинок был перехвачен Туарэем над теменем гнома. Старший мастер упал перед богом на колени и закричал:
— Умоляю, господин, не разрушай её!!!
Туарэй отпустил раскалённый клинок.
— Не крамольничай, эта машина великолепна, и она моя! Проектировали на основе атанора?
— Д-да… В далёкой задумке… — Обескураженный старик, кряхтя, поднялся на ноги и засеменил рядом. — Изначально… мы не вполне можем об этом говорить. Чертежи пришли сверху, а мы просто воссоздали великую идею.
— Откуда? Кто разработал концепцию?
Старший мастер ответил без уверенности:
— Совет мудрецов, но говорят, что его вёл сам канцлер Ги, личный советник…
— Горного Государя. Помню, как же, видел его раз.
Бог двинулся вокруг гигантской металлической луковицы, он казался очарованным этой уродливой конструкцией, не переставал улыбаться, а когда вернулся с другой стороны, торжественно молвил:
— Тысячелетиями гномы пытались доказать, что Ремесло ничем не уступает искусству магии. У него есть свои преимущества перед ней, свои недостатки, но если механизм заработает… если получится… Вы победите в этом извечном споре!
Рунные мастера внимали богу с широко распахнутыми глазами.
— Когда закончилась сборка?
— Э… полгода назад, госп…
— Бог, я твой бог, смертный. Впредь оговорки будут караться. Полгода?
— Да… м-м-мой бог! С тех пор ежедневные опыты. У нас не будет права на ошибку, не будет генеральных испытаний, всё должно заработать с первого раза и идеально, иначе…
— За чем стоит дело?
