— Э… топливо. Очень мало его, даже на испытания пока выделяется… выделялось совсем немного, — посетовал старший мастер.
— А топите вы его…?
Бледность проступила даже под его бесчисленными татуировками, морщинистые губы задрожали, но старик нашёл в себе силы:
— Драконья кость.
Фуриус Брахил медленно повернул голову и пронзил смертного взглядом жёлто-голубых глаз. Он прекрасно знал, что кости горят, особенно свежие, пропитанные жиром, зажигать их трудно, зато, когда разгорятся, дают сильный жар… и вонь. Неужели на это тратятся останки величайших зверей Валемара?
— Я прикажу сегодня же доставить вам весь запас драконьей кости из моей новой казны.
— А сколько там…
— Не менее десяти стоунов.
— О! Это крайне щедро… мой бог, но такого нам хватит лишь на плотный график испытаний, запуск и какое-то время стабильной работы…
— Две драконьи туши, свежие, возможно, немного обескровленные, станут решением проблемы? Одна из них весьма велика.
— Две туши… — хрипло прошептал карлик.
Фуриус Брахил видел блеск алчности, родившийся у того в глазах.
— Это же… это… мясо, кости, жилы, органы… сколько материала…
— Стало быть, две туши. Не сразу, но скоро.
По нем было видно, что старший мастер хотел вновь броситься на колени, уже не от страха, а от восторга.
— Я увидел моё новое сокровище, а теперь веди меня к старому, самому сокровенному.
— К… — запнулся старший мастер.
— К колодцу, — кивнул бог. — Живее.
— Т-тут… тут, мой бог… тут есть загвоздка…
Фуриус Брахил шевельнулся лишь чуть, медленно изменил разворот плеч, даже не распахнул крылья, но угрозы в его позе было столько, что рунные мастера стали пятиться. Пусть смертные не обманываются добротой бога, любое неподчинение являлось приговором.
— Он засел там! Как только стало ясно, что город падёт, он… он забрался туда с взрывчаткой, прямо к колодцу, и запретил нам приближаться! Он говорит, что взорвёт колодец вместе с собой, если… Мой бог, он очень стар и вполне может…
Старший мастер осёкся, увидев, что Туарэй ухмыляется.
— Идём, легат, тебя ждёт встреча со знакомым.
— Но мой бог, если…
— Не успеет, — обрубил Туарэй. — Веди нас.
И вновь потянулись запутанные переход, они вели всё дальше в лабиринт Рунной Палаты, через новые охраняемые врата и даже несколько потайных ходов, пока вокруг не сомкнулись стены совсем уж древнего подземелья, совершенно лишённого красоты, полного пыли и памяти. Тем не менее, проходы были широки, а в стенах торчали подставки для световых кристаллов.
— Кто там⁈ — донеслось издали, голос был хриплым, сильно надтреснутым. — Не шагу ближе! Иначе я…
Бог ринулся вперёд с такой скоростью, что стал незрим, а в коридоре завыл вихрь. Он оказался в конце, небольшом круглом помещении с голыми каменными стенами и низким потолком, где сидел на полу древний гном. В его дрожащих руках был зажат конец фитиля из грибного волокна и тлеющая алхимическая лучинка. Фитиль тянулся к связке продолговатых цилиндров из плотной вощёной бумаги и расходился, втягиваясь в каждый из цилиндров — шашки детротермита. Одним движением Туарэй схватил взрывчатку, а у гнома остался лишь огрызок фитиля.
Старик удивлённо моргал, глядя на него сквозь кристаллические линзы очков, тонкие узловатые пальцы выронили лучину, раздался тяжёлый вздох и руки бессильно упали. Мгновением позже появился Фуриус Брахил.
— Смотри, легат, я нашёл одного.
— Мой император?
— Одного из тех двоих, что сбежали от тебя.
Брахил навис над древним старцем, подцепил когтем его чёрную мантию, испещрённую рунами, всю грязную, измятую, оторвал от пола.
— Несомненно, вы правы, мой император, это советник принца Оредина.
Гном был слаб, но каким-то чудом ещё держался за свою бренную оболочку.
— Прикажете добить его?
— Да уж, было бы неплохо… Но я ещё… я ещё поживу…
Туарэй внимательнее пригляделся к ауре.
— Ты слышал, легат, он ещё поживёт. Воля высказана, этот смертный не хочет за Кромку. Эй вы!
Рунные мастера поспешили на зов.
— Обеспечьте старцу помощь и отдых.
Бог и его чемпион остались вдвоём, их рога царапали грязный потолок, теснота давила, но внимание Туарэя было приковано к колодцу, занимавшему центр. То был старый колодец, даже древний, сложенный из камней, поросших мхом, и из него светило разными цветами. Зелёный мягко перетекал в жёлтый, а тот — в синий, и обратно, без системы, без звука, только ноздри щекотал бесплотный запах чего-то растительного, дикого, старого как мир. По диаметру колодца на камнях виднелись руны, криво выцарапанные кем-то когда-то, уродливые, но зато все до единой, что знали гномы.
— Мы с тобой первые не-гномы, стоящие здесь. Мы с тобой первые, кто не является рунным мастером высшего ранга либо аристократом благороднейшей крови, но кто знает этот секрет. Волшебники не догадываются иные народы не подозревают, а сила Ремесла идёт отсюда.
— Что это, мой император?
