— Ваша щедрость не имеет границ, мой бог, — поклонилась женщина, пряча лицо.
— Это не щедрость, а необходимость, нужно придавать будущему форму, пока оно не закостенело, став настоящим. Легат, я выстроил для Первого легиона новые казармы. Пока вас мало, будете обживать один из шпилей, но в будущем предвижу становление десяти когорт.
— Бесконечно мудро с вашей стороны, мой император, — склонил рогатую голову Фуриус Брахил.
— Ты немедленно начнёшь перевод легионеров из крепости на новое место, дети тоже будут жить и тренироваться там, возьмите достаточно золота, чтобы обеспечить воинам досуг, а то они уже забыли о сне как о явлении. Отвечая на твой следующий вопрос, скажу: теперь охрану этой крепости несут гномы, и принц отвечает за них.
— Приказ ушёл, мой император.
— Славно. Теперь ты, Вершитель. Поскольку первую ночь удалось пережить, твои шансы растут.
— Благодарю за заботу, мой бог. К сожалению, пока что мы не может сообщить вам ничего о заговорщиках и соглядатаях подземного города, работе лишь дано начало.
— Всему своё время, хорошо уж то, что ты смог показаться. Хм, этот совет ещё неполон, моя придворная волшебница занимается делами под землёй… а ещё нам не хватает менестреля. Да, сильно не хватает.
— Менестреля, мой бог? — переспросила жрица, как будто едва отошедшая от недавних теологических потрясений.
— Разумеется. Сейчас — особенно не хватает. Полагаю, что ты опишешь события в своём богословском труде, но для гномов было бы уместнее нечто иное. В будущем потомки станут воспринимать нынешнее время с разными чувствами. Менестрель написал бы песнь о том, как храбро сражались дваульфари, как верны они были клятвам и защищали рекса, хоть он и являлся мерзавцем каких мало. Менестрель написал бы, что угнетённые номхэйден вздохнули с облегчением под новой рукой, а становление народа шдавархангов стало первым шагом на долгом пути единения. Сейчас звучит всё это сомнительно и даже лицемерно, однако, через поколения станет истиной, записанной на гранитных скрижалях.
Бог смежил вежды, словно устал от всего, и лениво шевельнул пальцами:
— Ступайте, исполняйте свой долг и готовьтесь к скорому продолжению пути.
Первой к дверям шагнула жрица, следом засеменил обезображенный Вершитель, за ними двинулся громадный легат. Груориг бросил на трон последний взгляд и тоже решил удалиться.
— Принц, — раздалось тихое, — сомнения и страхи являются нормой, но обратного пути нет. Вперёд и только вперёд.
— Да… мой бог.
Скоро тяжёлые створки сомкнулись за его спиной, Груориг двигался как сквозь сон, ничего не видя, отрезанный от вселенной доспехом, дававшим ему силы.
— Кхам-м-м-м, кх!
Он повернул голову и увидел Озрика. Древний рунный мастер развалился в кресле-каталке бесформенной тёмной кляксой, он был иссушенным скелетом, укрытым многими слоями ткани, усталые глаза даже сквозь толстые линзы очков казались маленькими и блёклыми, кончик длинного носа обвис что усыхающий огурец.
— Я должен послужить ещё одному рексу, — сказал старик надтреснутым голосом, — видимо, это ты, мой мальчик.
Груориг не нашёл ничего кроме:
— Я не рекс.
— Не придирайся к деталям! Ты Зэльгафивар в Охсфольдгарне, у тебя есть армия, а, значит, ты рекс! Какая разница, кто теперь стоит над тобой, Горный Государь или пришлый божок?
— Охсфольдгарна больше нет, и кто-то скажет, что эта разница значит всё.
— Кто-то, но не я! — ткнул узловатым пальцем в потолок Озрик. — Идём, нанесём визит твоей почтенной матушке и сёстрам, а потом займёмся делами. Я официально утверждён на пост твоего канцлера.
Мелкий гулгом, торчавший за спинкой кресла, неспешно развернул его и покатил по золоту, из-за чего старый Озрик принялся ругаться.
— Какое неуважение к металлу! Крэндамора, клянусь кремнием и камнем!
Груориг пошёл рядом, всё ещё чувствуя звенящую пустоту внутри.
— Скажи, старина, что ты обо всём этом думаешь?
— Что? А. Ну, при твоём деде такого бардака не было уж точно, но… Знаешь, как я всегда говорю: если судьба подкидывает тебе грибы — ешь грибы! Хочешь сухарик? Грибной!
Принц Красного Золота прислушался к звенящей пустоте внутри себя и расслышал протяжное урчание.
— А знаешь, да, хочу.
Жизнь продолжилась.
Бога стало много. Сотни его двойников с невероятной скоростью перемещались по верхнему городу, собирая камень, стаскивая его в одно место и ведя стройку. У разрушенной крепости на глазах поднимались корпуса военного городка с большим плацом в середине и высокими стенами по периметру. Расчёт делался на то, что в этом месте будет проживать несколько тысяч ратников, и не только — принц Красного Золота объявил призыв добровольцев из числа глубинников на военную службу. Подразумевалось, что вчерашние ополченцы должны были стать настоящими ратниками, и это укладывалось в голове не у каждого.
