Кинжал выпал из дрогнувшей руки, хватка на шее Верховной матери ослабла, и враг отступил, плащ на нём затлел, во все стороны повалил чёрный дым, он хрипел и дёргался, а когда одежда сгорела, взглядам предстал человеческий скелет, обтянутый почерневшей, смолистой, сухой кожей; с точащими из натянутого рта зубами, тлеющими искорками в тёмных глазницах и огромным, вздутым словно у беременной женщины животом. Внутри живота что-то мягко светилось сквозь толщу жидкого сала.
— Ниц.
Страшное давление опустилось на плечи врагов, заставляя пасть на колени.
— Согнуть выю.
Их спины и шеи скрутило так, что все оказались на четвереньках, но двое остались на дрожащих ногах. Это стоило им очень многого, Самшит слышала зубовный скрежет и тяжёлое предсмертное дыхание.
— Легат, понимаешь ли ты, за что наказан?
Бог обращался к одному из стоявших, и тот долго набирался сил, чтобы ответить:
— Убей меня сейчас, колдун, или я найду способ убить тебя, клянусь пламенем Элрога.
Услышав имя бога, Самшит вздрогнула и прикрыла рот ладонью.
— Сначала меня это даже позабавило, — продолжил Доргон-Ругалор, — столько веков ожидания, столько надежд, страхов, и новых надежд, но, когда пришёл миг, вы просто не узнали своего бога. Должно быть, я не совпадаю с тем образом, который сплели и хранили твои предки, передавая из поколения в поколение, легат. Это можно понять, и даже простить. Однако же я могу быть и иным.
Свет Драконьего Языка усилился, дымное одеяние развеялось, открыв тело бога во всём его ужасном величии, песнь копья набирала силу, огненные язычки вырывались из трещин в чёрной коже, правое, развитое крыло, расправилось, и Самшит удивилась тому, какое же оно было огромное. Доргон-Ругалор сделался больше себя прежнего, чувство его
— ФУРИУС БРАХИЛ, Я ТВОЙ БОГ! И Я ПРИШЁЛ ВЗВЕШИВАТЬ СУДЬБЫ ТВОЕГО НАРОДА!!!
Драконий Язык угас и возвышенная песнь стихла, силы стали возвращаться к людям, ничто больше не давило на их плечи, но бывшие враги оставались на коленях. Человек, которого бог называл по имени, стянул с головы капюшон дрожащей рукой и посмотрел на него снизу-вверх.
— Время… пришло?
— Латум. Я здесь, чтобы провести смотр войск и решить, отправится ли мой последний легион на войну, либо погибнет, будучи недостойным, выродившимся в ничтожество. Пошли весть в поселение, пусть будут готовы. Остальные могут убираться, но ты останься.
Воины обождали мгновение, ожидая подтверждение от своего предводителя, и в ярости Доргон-Ругалор испепелил пятерых одним взмахом копья.
— ВОЛЯ БОГА ИСПОЛНЯЕТСЯ БЕЗ ПРОМЕДЛЕНИЙ!!!
Они бросились прочь из пирамиды и растворились в темноте.
— Жрица, приди.
Самшит оказалась рядом, теперь она видела лицо Фуриуса Брахила достаточно хорошо: вытянутое, с твёрдыми чертами, несколькими шрамами; крупный нос, утолщённый ниже переносицы, густые брови и пронзительные бледно-голубые глаза, похожие на зимние звёзды. В этом человеке чувствовалась сила, но и смятение тоже.
— Перед тобой Фуриус Брахил, легат Девятого легиона, — Ильдии. Некоторые историки считали этот легион четвёртым потерянным вслед за Сепреттой, Талитой и Радаттари, но истина в ином: Ильдия не пропала, Ильдия ушла. Вскоре я решу, принять ли их на службу, или истребить за предательство.
Фуриус Брахил опустил взгляд.
— Пока же есть дела более насущные. Поднимись, легат.
Человек повиновался.
— Веди нас к
— Слушаюсь.
— «Слушаюсь, мой бог», — твёрдо поправила Самшит.
— Слушаюсь, мой бог, — покорно повторил Брахил.
Он развернулся и быстро зашагал прочь.
— Путь не самый близкий, жрица, поспешим.
Они покинули пирамиду вслед за легатом. Он обошёл её, и в том месте, где мрачная постройка прилегала к стене этого каменного мешка, в самой непроглядной тьме, прикрытая кучами костей, обнаружилась трещина, — вход в тоннель. Брахил скользнул внутрь и уверенно двинулся вперёд, не отрывая правой руки от стены; скоро обнаружилась ниша, в которой лежало несколько факелов и огниво. Задержавшись на миг, он продолжил путь без факела.
Верховная мать следовала за своим богом, она спешила и не чувствовала усталости, но, шагая сквозь почти полную тьму, боролась с целым ураганом мыслей. Доргон-Ругалор привёл её в это потерянное мрачное место, и здесь живут настоящие элрогиане; почему бог упорно скрывал от неё такую невероятную истину? Доверял ли он своей жрице? Принимал ли искренность её веры? Какие могли быть сомнения, когда её распахнутая настежь душа легко читалась… До сих пор в ней страшным эхом отдавались его слова: «Ты не готова». Но ведь она готовилась к встрече с ним всю жизнь, через столькое прошла, и всё равно оказалась… Самшит с ужасом осознала, что проявляет сомнения, перечит в мыслях, почти что придаёт своего бога! И для него её душа воистину — открытая книга!
