Оредин остался с четырьмя уцелевшими Собственными и следил из укрытия за тем, как высокие фигуры в плащах с капюшонами поднимались с третьего яруса. Их было много. Что ж, Оредин сам пришёл в это место, и сам виноват, что оно превратилось в западню, он совершил самую худшую ошибку полководца, — вступил в бой с непознанным врагом, который знал его, гнома, слишком хорошо. Сколькие умерли из-за этого, сколькие испытали боль… Да, боль! Она пульсировала в сломанной руке Оредина, отдаваясь в голову и потроха; череп гудел, словно по нему колотили булавой, терзала влажная жара и слюна во рту стала вязкой. Не самые лучшие чувства перед гибелью.
Люди всё приближались, на остриях их копий и лезвиях клинков мерцала смерть…
— Я успею пальнуть разок, — это хрипел Озрик, для которого подъём был особенно тяжёл, — на все руны… о, так пальну! Пятерых в кровавые брызги превращу!
Старик храбрился, но при этом едва дышал, его согбенное веками тело не могло выдерживать таких тягот, длинная седая борода превратилась в мокрую паклю, горячий влажный воздух стискивал слабое сердце. Но он был славным гномом и продолжал храбриться, даже когда упирался дрожащими руками в дрожащие колени.
— Нам лучше бы спрятаться, мастер, — тихо говорил инженер, поддерживая Озрика, — давайте укроемся в пещере…
— Чушь! — слабо оттолкнул его старец. — Негде прятаться! Незачем! Пускай всё выглядит безнадёжным, пускай, но я знаю точно, что не умру сегодня! Мне предначертано послужить ещё одному рексу, слышишь⁈ А, значит, этот юнец тоже сегодня не умрёт! Потому что мы победим, вот что! Наши силы близко, мы ещё…
Он согнулся пополам и стал надсадно кашлять, будто мог вот-вот исторгнуть из себя душу. Оредину стало бесконечно жалко бывшего наставника, тот не должен был переносить все эти беды по его глупости. Наследник крови вдохнул горячий пар, медленно выдохнул.
— Озрик, — сказал он, — пора прощаться.
— Не спеши, ещё ничего неизвестно! — ответил длинноносый старик, через силу. — Проклятье, как же запотевают линзы!
— Я знаю, что тебя ранили, старый друг, не пытайся скрывать.
Несмотря на свою рану, рунный мастер выглядел намного лучше инженера. Несчастный Белаф Торфур не был скроен для войны, он вцепился в мушкет с отсыревшим порохом и смотрел на приближающихся врагов побелевшими от страха глазами, а ведь… Оредин только что заметил, — за всё время их злоключений худородный инженер не получил ни царапины. Как сильно ему везло.
— Я ещё пригожусь тебе, мой мальчик! Верь! — Озрик продолжал свою излюбленную песню, несмотря ни на что. — Будь прокляты эти линзы… ничего не вижу!
— Ты был прекрасным учителем и верным другом. Скажу прямо, ты был мне за отца и за деда разом, а это бесценно.
Оредин приблизился к старику, бережно обнял его левой рукой.
— Пригляди за Груоригом, видимо, следующим рексом станет он.
Подошвы Озрика мелькнули над краем площадки и рунный мастер с проклятьем ухнул с высоты в горячий пруд. Наследник крови на миг остолбенел от ужаса перед тем, что только что сотворил, но быстро очнулся.
— Позаботься о нём, мастер Торфур.
Инженер закричал, когда его одной рукой оторвали от пола и швырнули следом в клубящееся облако пара. Сам Оредин не осмелился бы прыгнуть даже ради спасения собственной жизни, он был уверен, что шаг с обрыва станет последним его шагом. Однако же старого Озрика поддерживала вера в предсказанную судьбу, а Белаф Торфур был по-своему на редкость везуч. У этих двоих был шанс.
Оредин обнажил меч и встал среди уцелевших Собственных. Он привёл их сюда, и он примет смерть вместе с ними, это меньшее, что он сможет сделать во имя успокоения совести.
— Вы готовы?
Как глупо. Зачем спрашивать, готовы ли они умереть, когда самому так отчаянно хочется жить?
— Это великая честь, господин.
— Мы её не достойны.
— Погибнуть вместе с потомком Туландара…
— Предки встретят нас как великих героев!
— Нашли чему радоваться, — прорычал Оредин и сделал глубокий вдох. — По крайней мере, я умру как подобает, — грудью вперёд, а не от удара предателя в спину.
«Скоро встретимся, Трорин, я уж в пути».
Надвигавшиеся люди вдруг остановились. Из их рядов выступил один, такой же как прочие, высокий силуэт в плаще с капюшоном. Он побрёл по мокрому блестящему камню, медленно вытягивая из ножен меч. Враг замер шагах в пятнадцати, и за шумом падающей воды слух Оредина смог различить череду громких вдохов и выдохов; человек произнёс хрипящим шёпотом:
— Каэфидрагор…
Затем шёпот превратился в протяжный рёв и враг бросился в атаку. Он ос
