— Я отправил людей на поиски тех двоих, которых вы скинули в воду, принц. Можете порадоваться, — их пока что не нашли.
Оредин не отказал себе в таком удовольствии.
— А ещё ваша армия вернулась и уже готовится штурмовать наш дом.
Наследник с удивлением понял, что не испытывает особого торжества от услышанного.
— Теперь я ценный заложник?
— А вы хотели бы им стать?
Гном потрогал рану на голове, там рассечённая кожа уже закрылась кровяной коркой, и сильно болела.
— Трудно ответить. До пленения ты думаешь, что не переживёшь такого позора, лучше умереть, но, оказавшись в плену, меняешь свои взгляды.
— И что, вы поменяли?
Вздох.
— Нет. Я выбираю смерть.
— Тогда всё хорошо, именно смерть вам и уготована.
Они продолжили путь молча и неспешно. Каждая новая ступенька была для Оредина испытанием, жар пропекал его до костей, и пот струился по телу горячими ручейками. Дыхание стало громким и прерывистым от пересохшей носоглотки, а язык всё больше распухал. Оредину казалось, что он слышал ток лавы где-то в толще породы.
— Дайте ему воды.
Один из легионеров исполнил приказ и наследник с трудом, одной рукой запрокинул мягкий бурдюк.
— Куда мы идём? — спросил он спустя несколько громких жадных глотков.
— К чему слова, если нужен только один взгляд? Уже недолго.
Оредин вздохнул, ноги и спина болели всё сильнее, но жаловаться было ниже его достоинства.
— Переведём дух. — Легат остановился посреди лестницы, обернулся и сел на истёртые ступеньки.
Гном хотел обнаружить на его лице хоть какое-то чувство, хотел увидеть в льдистых глазах выражение, но остался ни с чем. Он тоже сел на горячий камень, допил воду, вытер пот с лица, и скоро ощутил давление тишины. Совершенно очевидно, что люди остановились ради него, — что за позор!
— Если вы отдохнули, можем идти дальше, — сказал он твёрдо. — Предки и так меня заждались.
Легат кивнул и встал.
Чем выше они поднимались, тем сильнее Оредин хотел услышать гром именных мортир или любой другой признак того, что гномы вернулись и пошли на штурм. Какая глупость. Он не смог удержать для них тоннель, теперь начнётся долгая и тяжёлая осада, внезапная помощь не подоспеет. Значит, нужно было сделать кое-что перед смертью, кое-что важное и постыдное для благородного дваульфари.
— Мне очень жаль, что так случилось в поселении.
— Никак иначе случиться и не могло, — ответил Брахил, продолжая вести наверх.
— Я не рассчитывал, что мирные жители будут… что они… — Он не знал, как назвать то кровавое безумие.
— Да, когда мирные жители вдруг оказывают ожесточённое сопротивление солдатам оккупанта, это всегда заканчивается резнёй, таковы естественные законы войны. Но на самом деле среди нас нет мирных, принц. Наши женщины воспитывают будущих легионеров пока мужчины несут службу, они — хранительницы духа старой империи. Что до стариков, — те горюют, что стали обузой, а не погибли в бою. Вы дали им шанс принести пользу и достойно предстать перед богом. — Легат помолчал несколько мгновений, после чего продолжил также ровно: — О детях ничего утешительного сказать не могу. Как бы то ни было, это я виноват, что не смог защитить их.
— Полагаю, нам обоим есть о чём сожалеть.
— Как и всем в этом мире. Почти пришли.
Оредин и сам видел, что впереди забрезжил свет. По мере приближения его источник превратился в большую трещину, за которой что-то мерцало. Когда они вышли из лестничного прохода Оредин немного ослеп.
Люди привели гнома в кратер вулкана, огромную каменную чашу. Однако же вместо чёрных камней она была наполнена золотом, — целыми горами солнечного металла в виде монет, украшений, посуды, статуй и всего остального, на что хватало фантазии у смертных. Оредин задохнулся от вида такого сокровища, даже он, потомок одной из богатейших семей Кхазунгора не видел столько золота в одном месте и в одно время.
— Оно есть… Оно действительно есть! Сколько веков вы собирали всё это?
— Нисколько, — ответил Брахил, швыряя почти догоревший факел прямо в старинный сундук, полный монет. — Наш взнос ничтожен. За прошедшие полторы тысячи лет Девятый легион принёс сюда меньше одной шестой общего состояния, остальное уже было, когда наши предки поселились в долине. Омекрагогашу нравится золото, и мы лишь в меру сил пытаемся преумножить его богатство.
— Омек… Омекаг…
— Омекрагогаш, дракон, живущий здесь многие тысячи лет. Он великодушно позволил нам существовать.
Наследник крови зачерпнул сверкающих монет, прислушался к их звону, ощутил тепло. Всё, что было ложью совсем недавно, оказалось странной, рушащей его понимание мира правдой. Что ж, как говорил Озрик: если истина причиняет боль, проблема в тебе, а не в истине.
— Туда.
Видимо, внутри кратера всё же было горячее жерло, ибо над золотыми холмами поднимался дымный столб. Легат пошёл по низинной тропе, которая струилась между склонами, Оредин последовал, не в силах перестать крутить головой. Глаза
