Как только демон был замечен, гулгомы ускорили шаг и с грохотом накатились на него. Удары, способные рушить здания, замолотили по земле, но ни один не достиг цели, поскольку демон оказался невероятно стремителен и ловок. Он взметнулся на высоту их роста и выдохнул пламя кольцом на рунных мастеров, сидевших у гулгомов на загривках. Оставшись без поводырей, каменные гиганты продолжили исполнять последний полученный приказ и пытаться поймать противника, но он распахнул крылья, взлетел ещё выше, а после стремительно упал на одно из созданий. Острые чёрные когти врезались в камень, гулгом пошатнулся, синий свет, источаемый его рунами, медленно изменил цвет на оранжево-красный, гулгом развернулся и шагнул к гномам. Та же судьба постигла двух других.
Демон остался в стороне, наблюдая, как каменные гиганты давили, избивали и подбрасывали в воздух своих бывших господ. Быстро потеряв интерес, он двинулся дальше зачищать остатки жителей верхнего города.
Прошло несколько часов, прежде чем заработали большие подъёмники и на поверхность стали выходить глубинные войска. Два из них подняли по полторы тысячи ратников и по одному гулгому величиной с осадную башню. Наверху этих горбатых великанов располагались стрелки и бомбометатели, из бойниц в массивных телах смотрели пушки, огромные руки-молоты предназначались для крушения вражеских стен, Охсфольдгарн вздрагивал при каждом их шаге. Повинуясь рунным мастерам, гулгомы стали с ужасной медлительностью разворачиваться фронтами к крепости рекса, поскольку та передавала приказ Улдина Зэльгафивара прибыть на укрепление гарнизона.
Прежде, чем они успели проделать хоть треть пути до грандиозных врат, в небесах замелькали крылатые чудовища. Избегая летящих снарядов, они обрушились на пехоту и стали жечь её огнём, часть врагов приземлилась среди гномов и ввязалась в яростный ближний бой. Среди тех, кто остался в небе, было чудовище с очень большими зелёными крыльями, оно громко смеялось и осыпало спину одного из гулгомов стрелами величиной с пилум. Ни одна стрела не била мимо цели, ни одну не удавалось остановить крепкой броне, все попадания были сквозными и пригвождали покойников к каменному гиганту, а заодно и начинали печь мясо изнутри.
Стрелковые площадки на горбатой спине были очищены, и монстр беспрепятственно смог опуститься. Он весь был покрыт зелёной чешуёй, имел рогатую голову с вытянутым лицом и гриву седых волос, в длинной руке лежал огромный металлический лук, а в когтистых ногах — большой колчан. Когда с нижних ярусов попытались подняться другие ратники, стрелок выдохнул на лестницу поток ядовитого дыма. От громкого кашля и предсмертных хрипов ему вновь захотелось смеяться.
Где-то в глубине гулгома сидел рунный мастер, заставлявший двигаться эту громадину, спускаться в тесные коридоры, кишевшие гномами, чтобы найти его, стрелок не стал, он лишь вонзил когти в камень и вскоре гулгом замер; тысячи рун, соединённых сложной резьбой, потеряли свой синий свет и окрасились в красно-оранжевый. Гигант стал медленно разворачиваться и надвигаться на ближайшие шеренги гномских латников, которые и так были скованы боем.
Посмеиваясь, стрелок собрал все свои стрелы и вспорхнул в небеса.
Второй полуторатысячный отряд, тоже подвергся нападению, не добравшись до врат крепости. Атаковавший его монстр был также зелен, по его чешуе струился яшмовый узор, грудь была необъятно широка, а шея коротка и толста; из подбородка дракона торчала вперёд «борода» из множество тонких костяных игл, которые расходились надвое белой бахромой и тянулись по шее и туловищу от челюсти до самого хвоста.
Это чудовище сделало глубокий вдох, его грудь и шея раздулись, из распахнувшейся пасти вырвался звук, нечто неописуемо громкое, десятикратно усиленный громовой раскат, но долгий, вибрирующий, смертоносный. Звуковая волна обрушилась на гномов, распугав других чудовищ, заставляя их глаза лезть из орбит, а кровь — хлестать из носов и ушей.
Завершив атаку, ревун рухнул на стрелковую площадку второго гулгома и принялся кромсать выживших гномов зульфикаром, кровь каскадами расплёскивалась всюду. Покончив с ними, он ударил когтями по ребристому парапету, и великан замер, пока сила, питавшая его, не поменяла цвет с голубого на красный. Когда это случилось, он продолжил путь к крепости.
Из центра города, из самой сердцевины огненной колонны Туарэй следил за ходом завоевания. Бог чувствовал разраставшееся могущество по мере того, как души тысяча за тысячей переходили в его горящий домен. Напутствие легиону не было пустыми словами, огонь — уста Элрога, и, сжигая смертных, воины кормили своё беспощадное божество. Каждый миг казалось, что бурлящая мощь вот-вот перельётся через край незримого сосуда, что её вот-вот станет слишком много, а потом этого просто не происходило, и так бесконечное множество раз.
