По сторонам от главной трибуны были высокие резные двери, которые медленно открылись, и в зал, тяжело ступая, вошли гномы. Они были покрыты великолепной сверкающей бронёй цвета золота, укреплённой рунами и украшенной чеканкой. Традиционные орнаменты в виде змеев моря и Подземья составляли общий богатый узор, драгоценные камни обрамляли в круг гербы Золотого Трона, личины крепились к рогатым шлемам, в латных перчатках лежали тяжёлые молоты и секиры, на сгибах локтей висели восьмигранные щиты.
Не сразу Фуриус Брахил понял, что смутило его, — в этих воинах не было огня жизни.
«Восхитительно, как далеко зашла технология за эти годы. Ты видишь перед собой техноголемов, легат, воинов из металла, оживлённых с помощью Ремесла и науки гномов. Тем не менее, каждого из них питает магия».
Брахил не видел в механизмах ничего восхитительного, — лишь ещё одна преграда на пути исполнения божественной воли, которую он, чемпион, сокрушит.
Ослепляющее белое лезвие выросло из чёрной рукояти, легат выдохнул целую волну красного пламени, через которую золотые воины прошли, не заметив. Их было одиннадцать, — хорошее число, число Элрога. Брахил бросился в бой с мечом, и первый его удар был принял на лезвие секиры, второй полоснул по рогатому шлему, слизнув тонкий слой золота, под которым чернел нуагримг. Светоч Гнева запорхал в его когтистых руках, превращалась в длинные белоснежные шлейфы и идеальные солнечные диски, легат навалился на один из механизмов, осыпая его ударами, техноголем двигался быстро, но не поспевал за полубогом, однако, броня его была невероятно крепка, даже самые тяжёлые удары оставляли только небольшие плавленые отметины, а десять других механизмов постоянно старались окружить полубога.
Совершив прыжок через голову и выйдя из кольца врагов, Брахил огненным вихрем переместился к одному из них, отразил удар молота и ударил в ответ сам, когтями, почти безрезультатно, вытянув лишь тонкую стружку из маски. Нуагримг был самым прочным и самым жаростойким сплавом гномов, даже не укреплённый рунами он какое-то время выдерживал драконье пламя.
«Этих я не смогу подчинить, они — не монолитный камень, пропитанный силой рун, а многосложные машины с массой обособленных частей, их шемы и энергетические ядра хорошо спрятаны и защищены».
Техноголемы, не испытывавшие страха и усталости, относительно неспешно наступали, свет тысяч кристаллов играл на их доспехах, горели ровным голубым руны и глазницы личин, гудело нечто скрытое в стенах банка, Туландар наблюдал за боем в суровом молчании.
Фуриус Брахил перешёл к Дыханию Первому, преисполнился духом ингмира, дракона, рождённого, чтобы бросать всего себя в таранную атаку. Яростно заревев, он набросился на ближайшего золотого воина, обрушился всей своей силой, каждым тяжёлым ударом, каждым шагом. Бездушный механизм отступал, содрогаясь, не успевая подставлять восьмиугольный щит и широкий меч. Золото испарялось от жара меча, чёрный нуагримг неохотно поддавался, сминаясь, но именно что неохотно; убийственный натиск, который сразил бы тысячу гномов, едва теснил одну машину. От этой мысли Фуриуса захлёстывала волна безумной ярости, — да как они смеют⁈
Чувствуя, что разум стал отступать, легат одёрнул себя. Буйство — это путь Атмоса, его же сила была в ином. Он успокоил своё сердце, почти перестал дышать, спокойно смотрел, как механизмы приближались, формируя кольцо, такие медленные, такие бездушные, не знающие ни долга, ни гнева, ни отчаяния, ни надежды. Что могли эти заводные игрушки противопоставить чемпиону Элрога?
Чёрно-красная шкура Брахила изменила цвет, чёрное стало инисто-белым, красное окрасилось холодной синевой, а мантия из алого пламени, окружавшая его, как будто прекратила существовать. На самом же деле огонь стал только сильнее, потеряв почти весь цвет, сделавшись прозрачным. Также пропал клинок Светоча Гнева, теперь у рукояти едва колыхались синие лепестки, тогда как о существовании лезвия можно было лишь догадываться. Пол у ног Фуриуса плавился, а воздух вокруг изгибался от нестерпимого жара. Золотое покрытие техноголемов капало под ноги, они продолжали наступать, хотя нуагримг постепенно краснел.
Легат сосредоточил на ближайшей цели всё внимание, выбирая самую уязвимую точку в великолепной броне, а когда почувствовал, что время пришло, совершил выпад. Светоч Гнева пробил шагающую машину насквозь, проплавил панцирь, вошёл внутрь корпуса, сквозь свинцовое ядро с питающим элементом, и вышел из спины в каскаде брызг испаряющегося металла. Легат освободил меч, выпрямился и повернул рогатую голову, льдисто-голубые зрачки с жёлтыми каймами выбрали следующую цель.
///
Туарэй с улыбкой следил за тем, как гибли техноголемы, стоившие целой армии каждый. Один удар — один разрушенный механизм. Не оставалось сомнений, что легат доберётся до самых потрохов банка и вывернет их наизнанку.
— Что ж, я не мог выбрать лучшего чемпиона.
