— Вот так, — пожимает плечами и говорит таким тоном, словно это само собой разумеющееся и в сказанном ничего такого нет. — Я “выкупил” у него компанию после задержания. Теперь она твоя и все сотрудники, работающие на Романа, перейдут под твое руководство.
В этот момент я вдруг вспоминаю тех, с кем мне однажды пришлось столкнуться на мансарде у Дамира. Я все еще помню их недовольные лица, надменные взгляды и самоуверенность во взглядах. Сильно сомневаюсь, что они оценят меня в качестве начальницы. Скорее, начнут увольняться.
— Ты выглядишь расстроенной.
— Я думаю, что половина персонала уволится. Если не больше.
— Найдешь других, — спокойно говорит Дамир. — Уверен, есть среди кого искать.
Я тоже уверена, но как представлю, сколько это работы и какая ответственность. Все же, я не про это. Я любила свою работу, любила прямой контакт клиентами и рисовать, а следить за выполнением работ это совсем не мое. И об этом я тут же говорю Дамиру.
— Не стоило решать за меня, — честно говорю ему.
— Не проблема, — отмахивается Дамир. — Распустим компанию и откроешь что-то свое.
Я крепко над этим задумываюсь и соглашаюсь. В конце концов, я и сама об этом думала, но переживала, что скандал в Португалии плохо скажется на моей репутации здесь, ведь и тут тоже успели раздуть скандал, и насколько мне известно, он все не затихал. То Рома его разжигал, то Дамир своим выходом в свет вместе со мной. Теперь еще и авария. Страшно представить, что там успели написать, а ведь информация точно дошла уже до журналистов, без них ничего не происходит.
— Тась… — Дамир берет меня за руку. — Прости меня. Прости за все, что я тебе наговорил, за все, что делал и за недоверие.
В глазах снова начинает резать, а в затылке печь, я смотрю на Дамира, прикладываю к этому неимоверные усилия, потому что пытаюсь понять, а настоящий ли он? Вообще все это настоящее?
Может я так и не вышла из комы?
Или вообще попала на тот свет?
Только услышав его извинения, до меня доходит, что и весь наш прошлый диалог был странным, Дамир сказал про наркотики, но ни грамма не было сомнения, он разобрался с Ромой, предлагал его фирму… что вообще за? Слишком похоже на сон.
Дамир словно… словно… в голове проносится наш с ним разговор про часы, когда он тоже извинялся, когда был со мной по настоящему искренен, когда так не долго был со мной идеальным представителем мужского пола. Галантным, заботливым.
— Да-мир… — хриплю я, совсем недавно вернувшийся голос, снова не хочет меня слушаться.
А очень хочется спросить настоящий ли он.
— Не напрягайся, Тася. Я понимаю, что это непросто. Воспринять и принять мое поведение, но я многое переосмыслил. Особенно то, что не оставил тебе никакого выбора и свободы действий. Это все привычка контролировать каждую мелочь. Контролировать родных. У меня слишком мало близких людей в этой жизни, и ты одна из них. А Даня… Даня это мой подарок небес, с которым я не мог, да и не желал расставаться.
Что значит желал? Почему в прошедшем времени? Я хмурюсь, точнее пытаюсь это сделать, но понимаю, что даже такие простые мимические движения доставляют мне если не боль, то колоссальный дискомфорт. А еще сильную-сильную усталость.
— Я уже начал ремонт в вашей с Аксиньей квартире. Специалисты хорошие, за пару месяцев уложатся, а потом сами будете решать сдавать или переезжать туда.
— Что?
— А пока… ну, после больницы, разумеется. Тебе еще здесь прилично лежать, — Дамир хмурится и крепче сжимает мою ладонь, я понимаю как ему это не нравится, — я купил для вас с Даней квартиру этажом ниже, что недавно приобрел для Ульяны. — у меня начинает шуметь в ушах. Шуметь и бахать. Что он такое вообще говорит. — Я не могу отпустить ни тебя, ни Даню совершенно без какого-либо присмотра и контроля. Да я постараюсь никак не влиять на твою жизнь, никак ее не ограничивать. Но ты и меня пойми. Мне сложно отойти в сторону и дать тебе жить своей жизнью. Я этого не хочу. Не хочу отпускать тебя. Но понимаю, что тебе это нужно и…
Я просто закрываю глаза. Не в силах ни смотреть на Дамира, ни слушать. Он что… он отказывается от меня? Я ему больше не нужна? Из-за аварии? Но доктор же сказал, что я смогу ходить. А может… а вдруг я стала уродом? С покалеченным лицом и телом? Слезы снова стекают из уголков глаз. Дамир замолкает, прикасается пальцами к моему лицу.
— Тася, Тасенька, не плачь. Ну что ты? Все хорошо. Черт, прости, я не о том наверное говорю, — Да! Да! Тысячу раз не о том! — С Даней, Аксиньей, Виолеттой Михайловной все хорошо, они все дома, под присмотром. Я думаю завтра им уже можно будет посетить тебя. Даню пока брать к тебе не стоит, ему же не объяснишь, что тебя нельзя крепко обнимать, и ползать по тебе нельзя, — тепло улыбается Дамир, — да и ему лучше увидеть тебя, когда ты чуть окрепнешь, сможешь садиться и хорошо говорить. Я понимаю, что ты жутко по нему соскучилась.
