Напряжение, казалось, можно было руками пощупать. Оно искрило, вибрировало, гудело. И уходить никуда не желало. Возможно, будь они старше, как отец с Тором – и не изменилось бы ничего. Но сейчас любое слово, любое движение казалось иголкой острой. Они пытались, честно пытались вернуться к тому, что было, но… нет. При отце они еще старательно делали вид, что ничего не изменилось, но стоило тому исчезнуть из поля зрения… Неловкость и проклятое напряжение сковывало их обоих. И воистину были благословением отдельные комнаты. Но так дальше продолжаться не могло. Для них время словно остановилось на полуночи, когда «вчера» уже закончилось, а «сегодня» еще не наступило. От старых отношений остались тревога за другого, поддержка, тепло и забота, а из новых было только это напряжение и… тяга. Болезненная, жгучая, тщательно скрываемая тяга. Взгляды исподтишка, «случайные» прикосновения, странные, «на грани» подколы и шуточки. Они оба то хлопали дверями, обидевшись на мнимое невнимание или задумчивое молчание, то не могли расстаться, пытаясь найти новый способ общаться, понять, как жить дальше. Когда отец был рядом, они разговаривали обо всем и ни о чем, но стоило тому уйти, как оба затихали. Это было невыносимо. Это было… жарко. Касаться взглядом открытой шеи, ласкать тонкие кисти рук и кусать губы в мучительной попытке сделать хоть что-нибудь, чтобы ушло это напряжение наконец. Как раньше уже не будет, но и так продолжаться больше не может. Им нужно хотя бы поговорить.
Нарви захлопнул книгу, первую страницу которой пытался прочитать вот уже минут пятнадцать, и вытянулся на диване. Когда-то он мечтал о собственной комнате. Забавно, как странно сбылась его мечта. Тони не раз предлагал отцу переехать к нему, но тот всякий раз придумывал все новые предлоги, чтобы отказать. Сначала Нарви недоумевал, а потом понял, что отец не хочет быть Старку чем-то обязанным, не смотря на все их отношения. Какая-то часть Нарви одобряла поведение отца, а какая-то – считала это глупым. Они давно стали семьей и Тони уже ее часть, хочет этого отец или нет. Что ж, можно сказать, что последний бастион пал. Жаль только, что повод не особо радостный.
Когда на Мерфи напала та безобразная тварь, Нарви показалось, что у него сердце остановилось. Что это он там лежит, под этой тушей. Но отец был быстр и безжалостен. Жаль, что Мерфи не видел, как папа расправился с этим монстром. Красиво, сильно, почти завораживающе. Скупые, точные удары ножом, который отец держал так умело и крепко… Ни он, ни Мерфи ни разу не видели отца таким. Тогда Нарви не особо задумывался над тем, что произошло, но сейчас… Его отец – бог. Его мир – не Земля. Наверное, стоило бы переживать по этому поводу, но для этого нужно сначала выкинуть из головы все мысли о Мерфи. Не-брат. Не-друг. Не… кто? Кто они сейчас друг другу, если одна только мысль о том, что Мерфи когда-нибудь уйдет, приносит боль? Если от одного его пойманного взгляда бросает в дрожь?
В дверь коротко постучали, и Нарви поспешно провел ладонью по лицу, словно стирая с него выражение задумчивости и легкой грусти. Отец не должен догадаться… Он и так после возвращения места себе не находит.
- Заходи, па, - Нарви поднялся, принимая сидячее положение, и улыбнулся вошедшему в комнату отцу.
- Я не помешал? – Локи оглядел комнату с любопытством. Когда он был здесь в первый раз, она ему не понравилась. Слишком пустая и безликая. Но теперь здесь жил Нарви, и комната преобразилась. Книги, журналы, листочки с записями, ноутбук, телефон, старенькая скрипка – Нарви был здесь. В каждой вещи. В каждой пылинке.
- Нет, па, я всегда рад тебя видеть, - Нарви смахнул с незанятой части дивана журналы. – У тебя все хорошо?
- А что, есть повод сомневаться? – Локи улыбнулся одним уголком губ.
- Пока я вижу, что хорошо всем, кроме тебя, - заметил Нарви. У них всегда была какая-то особенная близость с отцом, в отличие от Мерфи. Что-то, что их сближало. Не слова, не жесты, что-то более глубокое. И теперь было понятно – что. – Я никогда не видел, чтобы ты по-настоящему чего-то боялся. А сейчас ты боишься.
- Я боюсь потерять вас. Тебя и Мерфи. Я не могу перестать об этом думать, - Локи прошел в комнату и опустился на диван рядом с сыном. Когда-то он считал, что привязанности не могут привести ни к чему хорошему и оказался прав.
- Если бы Мерфи хотел остаться в Асгарде, он бы остался. Но я… - Нарви нахмурился. – Почему меня ты боишься потерять? Или я тоже не твой сын?
- Ты МОЙ сын, Нарви, - Локи улыбнулся, отводя от его лица черную прядку. – Я все время откладывал разговоры на потом, ожидая, пока вы станете старше. И все пропустил.
Нарви тяжело сглотнул. Не нравилось ему такое предисловие:
- Семейные тайны на Торе и Асгарде не закончились, да?
- Нарви…
