- Да, теория стала реальностью. Кроме того, как оказалось, моя пазира неуничтожима. Отец убрал меня со сцены, просто приказав мне забыть все, что я знал о себе и о мире, а потом направил всех, кому мог доверять, в погоню за пазирой. Он бы убил меня, если б мог. Чтобы ослабить пазиру. Но отнять у меня жизнь может только сойкеро. А ты же знаешь, исход поединка двух сойкеро зависит только от того, кто из них более справедлив. Во всем остальном они не уступают друг другу. Как я понимаю, справедливость была на моей стороне, и ни один из братьев не захотел со мной связываться. Благодаря этому я жив. И теперь помню все, что случилось раньше. Пазира, видимо, много путешествовала по зонам. В конце концов она оказалась у Моргульского, за которым по пятам гнался Эвкатион. Моргульский доверил пазиру брюху большого окуня. Это случилось здесь, в "Икс-6". Каким-то образом окунь попал в пограничную реку, ту самую, на которой я был перевозчиком. Я удил рыбу и поймал его.
- Могущественные вещи часто перемещаются из зоны в зону, - улыбнулась Эйя.
- Думаю, окуню пазира сильно мешала. Поэтому она перенесла его через шесть зон, чтобы именно я, ее создатель, сойкеро, освободил окуня от страданий. Пазира просто не нашла другого решения проблемы: она должна была найти сойкеро, чтобы он отнял жизнь у несчастной рыбы. А может быть, она пожелала снова оказаться в моих руках, потому что прежние хозяева ей не подходили. Благодаря этому я здесь.
В это время мы уже сидели за столом, и мои спутники, не стесняясь, уминали всякие экзотические блюда. Я рассказал сестре все, что случилось с нами вплоть до настоящего момента.
- Что же ты будешь делать теперь? - спросила Эйя. - Твой отец так и не простил тебя. И не простит. Он постарается убить тебя. Чего бы это ему ни стоило.
- Я люблю его. Несмотря ни на что. И не хочу воевать с ним.
- Может быть, получится как-то помирить вас? Ведь если ты отдашь ему пазиру, он...
- Нет, Эйя. Я не отдам ему пазиру. Я буду делать то, что хочу. Помни я смерть. Моя личность - не больше, чем иллюзия. Я даже не принимаю никаких решений. Я всего лишь следую импульсам собственной природы. И Отец не может помешать мне. Не может. Потому что я - необходимая часть созданного им мира. Ему придется разрушить весь свой мир, чтобы уничтожить меня.
Символ сойкеро
Я проснулся на огромной мягкой кровати под балдахином. Эйя любила роскошь, и создавала ее всюду, где появлялась хотя бы ненадолго. Перина подо мной была такая пышная, что я встал с нее только со второй попытки.
Давно я не спал так хорошо и спокойно. Все-таки приятно обрести память. Правда, вместе с памятью приходят и вопросы, на которые не знаешь ответов, и о существовании которых не подозревал еще вчера, а еще наваливаются проблемы, которые требуют решения, потому что теперь они снова стали твоими.
Я все еще не понимал, почему отец был так разозлен моими экспериментами. Эйя, когда я вчера поздно вечером спросил ее об этом, не смогла предположить ничего убедительного.
Значит, отец знал что-то такое, о чем мы оба не догадывались. Да, мои эксперименты породили необычный ветер. И пазира выступила как мать этого ветра. Это так. Но в этом, насколько я понимал, не было ничего угрожающего. Отцу ничего не стоило укротить этот ветер и вернуть пазиру в пассивное состояние, что он и сделал. Если бы он попросил меня никогда больше не повторять этого эксперимента, я бы послушался. Да, тогда я еще был послушным. Но он сделал другое. Он убрал меня из меняющегося мира. Просто выбросил в реку, по которой я и доплыл до переправы, весь израненный, наполовину захлебнувшийся. Да! Я же был весь изранен! Меня пытали! Меня пытал сам отец. А мать смотрела на это. Это было совсем рядом с ее любимым местом, у Светлой Лужайки, на которой она так любила стоять под лучами солнца. Да, она стояла на окраине этой лужайки и смотрела, как отец пытает меня. Он спрашивал, как я создал пазиру. И я смеялся ему в лицо на каждую новую вспышку боли. Зачем он делал это?
Мое тело заныло, вспоминая эту пытку. Наверное, у меня были сломаны все кости и вывихнуты все суставы. Я был изрезан инструментами, по сравнению с которыми игрушки Эвкатиона - занозы в пальце. Но я не мог умереть. Потому что некому было отнять мою жизнь. Мое тело снова и снова собиралось в единую плоть, чтобы продолжать служить вместилищем сознания. И когда отец понял, что ничего не добьется, он приказал мне забыть.
Осторожный стук в дверь отвлек меня от этих воспоминаний.
- Войдите! - крикнул я.
Вошла девушка-ангел, которая вчера накрывала нам ужин, и внесла завтрак. Она улыбнулась мне, махнула крыльями и ловко поставила на столик поднос с ароматными напитками и вкусными пирожными.
- Приятного аппетита, мой господин. Госпожа просила узнать, всем ли вы довольны...
- Спасибо. Она придет?
- Я попрошу ее составить вам компанию.
Девушка-ангел упорхнула, а я, приблизившись к подносу, принялся вкушать лакомства. Когда я уже завершал завтрак, вошла Эйя.
- Доброе утро, Крит!
