За пальмами располагалась довольно большая деревня, жители которой не обращали на нас никакого внимания. Зато я смотрел на них во все глаза: за спинами каждый из них нес пару белых, пушистых, почти птичьих крыльев. Я слышал об ангелах, и, кажется, даже видел их когда-то, в те времена, о которых мне все еще трудно вспомнить хоть что-то определенное.
Эти существа были самим совершенством. И женщины и мужчины поражали своей красотой, на их лицах было выражение неописуемой чистоты. Настолько чистыми могут быть только облака в небе или звезды...
Мы дошли до центральной площади, которая была вымощена белыми неровными камнями, и остановились около высокого здания с куполообразной крышей.
- Что-то местные жители не особенно нами интересуются, - сказал Моргульский. - Обычно на путников обращают внимание.
- Зайдем внутрь? - предложил Лаэрций. - Это похоже на дом местного правителя.
Мы кивнули. Высокие арки дверей пропустили нас в зал, украшенный многочисленными белыми колоннами. Среди них, как мне показалось, не было двух одинаковых. Рельефные рисунки, вырезанные на них, изображали ангелов: смеющихся, сражающихся, пирующих, танцующих, - и каждый из них был особенным, не похожим на других.
Между колоннами по выложенному синими и красными плитами полу, прогуливались ангелы. Они мирно беседовали о каких-то своих делах, по обрывкам разговоров было ясно, что обсуждались, в основном, философские и математические проблемы.
И в этот миг я увидел Ее. Она говорила с несколькими ангелами мужского пола, которые горячо обсуждали что-то нарисованное на листе пергамента.
Наши глаза встретились, и я почувствовал смятение и восторг. Подобную смесь чувств я испытывал много лет назад. Я знаю ее, я помню... Забытые события стали прорываться на поверхность сознания, и глядя в эти лучистые глаза, я понял, кто я такой, вспомнил, как я стал перевозчиком, и почему оказался на пути к Матери Ветров. Я вспомнил все. Прошлое вернулось ко мне и накрыло меня своей неотразимой волной. Как я мог забыть? Как?
- Это ты, мой сойкеро, - произнесла она одними губами.
Но ее шепот показался мне громом с небес. Потому что этот голос я мог бы узнать из десятка тысяч похожих голосов. Только он нес в себе эту силу и эту неотразимую ясность.
- Здравствуй, сестра!
Я подошел к ней и взял за руку, бережно, словно она была всего лишь призраком. Мы обнялись, и мое сердце сладко задрожало.
Ее звали Эйя. Она была дочерью Отца Смерти и Матери Ветров. А я был их сыном. Меня называют сойкеро, потому что я - сила смерти. Когда я был с моим отцом, нас, сойкеро, было четырнадцать. Где-то у меня есть тринадцать братьев-сойкеро, о которых я ничего не помнил до настоящего мгновения.
Отец Смерти посылал нас туда, где смерть была необходима. Собственно, сойкеро и означает "смерть". Я не просто убиваю живое существо, будь то животное, ангел, демон или человек. Я направляю его сознание к Отцу Смерти или в специальное хранилище. Только я и мои братья-сойкеро можем делать это.
Если тело живого существа серьезно повреждено кем-то другим, не сойкеро, сознание жертвы не умирает. Оно продолжает жить в мире, лишенное плоти. В этом и разница. Охотник, убивший добычу, получает ее плоть, но не сознание. Сознание блуждает в мире, иногда вселяясь в другое живое существо, иногда становясь независимой, самостоятельной сущностью источником магии и тайны. А иногда сознание цепляется за свое поврежденное тело, и ему удается восстановить его, даже если рана смертельна. Так и произошло со мной, потому что никто из братьев не осмелился отнять мою жизнь..
На самом деле у меня намного больше родственников. У Матери много дочерей и сыновей. Это совершенно разные существа: люди, демоны, ангелы... Отец Смерти не является биологическим отцом тех детей, которые рождаются у Матери Ветров. Но он придает форму их телу и создает их судьбы. В то же время он супруг моей Матери. Его настоящее имя мне неизвестно. Отец Смерти - это скорее титул, чем имя. Мои родители совместно создали огромное множество живых существ. А, кроме того, у Отца множество детей, рожденных им от разных женщин, а у Матери - множество детей, рожденных без участия Отца. Такова наша семья.
Эвкатион, с которым мы повстречались совсем недавно, также был одним из моих кровных родственников. По материнской линии. Он не сразу узнал меня. Но это и неудивительно. Трудно упомнить всех членов столь многочисленной семьи.
Каждый из нас, сойкеро, использует свой собственный способ прервать жизнь. Фактически, мы - разные смерти. И судьба освобожденных нами сознаний очень сильно зависит от того, кто именно из нас пришел с визитом.
