Наконец, впереди показался отряд Карахмана. Это была конница. Правда, кони Карахмана были не совсем обычными. Они могли скакать сквозь пространство и время. Про них говорили, что они способны преодолеть даже холодную пустоту за границами вселенной. У Карахмана было три дюжины воинов, прекрасно обученных и подготовленных. Своеобразная личная гвардия, набранная в течение многих сотен эпох. И вся она стояла за ним ровным квадратом шесть на шесть.
У них был только один минус, у этих прекрасно обученных и подготовленных воинов из личной гвардии - Карахман всегда берег их в сражениях. Может быть, они не сражались уже многие тысячи дней и утратили боевой дух, который, как известно, невозможно компенсировать никаким умением и подготовкой.
- Вперед, друзья! Пришла очередь дать поработать нашим мечам! крикнул я своим спутникам.
Сквозь шум и рев битвы мой голос был услышан. Моргульский, Лаэрций, Анфиса и Алан обнажили мечи, а в правой руке Элексигаля появился клинок из живого огня, которым он написал в воздухе обидное ругательство и направил его прямо к Карахману.
Я рассмеялся и ринулся в бой. Зря Карахман построил своих воинов квадратом. У них не было никакой возможности маневрировать. Мы вшестером, налетев на них, сразу же получили преимущество, осыпая крайних всадников смертельными ударами и блокируя находящихся в середине.
- Я уничтожу тебя! - кричал Карахман.
- А ведь мы могли быть друзьями! - кричал я ему. - Ты продал нашу дружбу за титул Четвертого Императора!
Наши мечи скрестились. Его клинок, имя которого, как я помнил, было Алгрениум, не уступал моему по уровню подготовки. Оба мы были превосходными фехтовальщиками. Все решал боевой дух и то, на чьей стороне была справедливость, придающая силы в бою.
- Ты предал своего Отца! - кричал Карахман, перекрывая лязг оружия.
- Я не сделал Отцу ничего дурного. И ты это знаешь. А он приказал мне забыть. Дважды. Подверг пытке. И выбросил за пределы изменяющегося мира!
Каждое сказанное слово сопровождалось одним или двумя ударами, так что нашу беседу трудно было назвать мирной и приятной.
Воины Карахмана уже бились пешими. Кони или погибли, или отбежали прочь, неся на себе мертвых всадников. Анфиса сражалась, словно львица. Я видел ее краем глаза. Воины из личной гвардии Карахмана не могли противостоять этой демонессе. Одного ее удара хватало, чтобы разоружить любого из них или нанести серьезное ранение. Я заметил, что Алан находится рядом с ней, прикрывая ее со спины. Это была превосходная боевая пара. Мою спину прикрывали Моргульский и Лаэрций. А Элексигаль наслаждался этой битвой. Его огненный меч расплавлял мечи воинов Карахмана и вонзался в их тела, словно раскаленный нож в мясо. Они в страхе разбегались перед ним, не в силах ничего сделать.
- Ты выпустил воинов глубин! - кричал Карахман.
- Почему ты не стал Десятым Императором, взял бы себе прозвище Юбилейный?..
- Я защищаю саму основу этого мира! - кричал Карахман.
- Ты лжец. И лжешь даже перед лицом собственной смерти. Ты сражаешься с одним из тех, кто стоит в основе этого мира, - отвечал я, сбивая с головы противника шлем, в котором наверняка был установлен реинкарнатор. - Я отниму твою жизнь! Я сойкеро. А ты всего лишь Четвертый Император.
Он совершил только одно неверное движение, и его меч Алгрениум не сумел это исправить. Адил вонзился в грудь Карахмана. Я отдал своему мечу приказ раскалиться докрасна, чтобы сделать последние минуты жизни Карахмана особенно приятными.
Маленькая голубая молния возле левого уха моего противника - и его тело обмякло. Я наклонился над его головой. Я привык, что реинкарнатор прячут в теменной части шлема. Реинкарнатор Карахмана выглядел как маленькая заколка в волосах. С такой моделью я сталкивался впервые. Значит, дядя ускользнул. Оставив на поле боя свой меч, кинжал с изображением Отца и Матери, а также свою личную гвардию. Отлично, дядя. Я расскажу об этом Матери Ветров, когда увижусь с ней.
Увидев, что их император мертв, личная гвардия обратилась в бегство.
Я крикнул своим спутникам, чтобы они не преследовали их. Путь был свободен.
- Элексигаль, ты сумеешь передать Алгрениум другому владельцу? спросил я.
- Надо посмотреть, брат, - он взял в руку меч Карахмана. - Да, защита не такая уж сложная. Думаю, справлюсь. А кому ты хочешь его передать?
- Анфиса, подойди сюда, - подозвал я.
Она подошла, вся разгоряченная битвой, забрызганная кровью врагов.
- Что, Крит?
- Твой меч не слишком хорош, - сказал я, указывая на многочисленные зазубрины, оставшиеся на клинке. - Однажды он может подвести тебя. И все потому, что он лишен разума. Посмотри, например, на клинок Алана, или на мой собственный. Они сохранили идеальную режущую кромку. Я хочу передать тебе этот меч. Разумеется, после того, как Элексигаль сделает его твоим.
- Он, может быть, слишком тяжел для меня, - сказала Анфиса, рассматривая клинок Карахмана.
- Умные мечи тем и хороши, что они изменяют свои размеры точно под потребности хозяина, - улыбнулся я, пряча в ножны Адил. - Элексигаль, сколько тебе потребуется времени для этого?
