Сейчас эти люди по первому зову сорвались с места и пришли ему на помощь. Богдан осознал, что та жизнь, тихая, спокойная, размеренная – не для них. Их сломали те времена десятилетней давности, изменили. Губоко в их душах поселилось то, что не могут понять люди, не видавшие кровавой резни и смертей, не пережившие столько лишений и утрат. Им всем, кроме Болтуна, самого молодого, было за тридцать. Не старость, но уже возраст солидный, говорящий о том, что давно пора бы остепениться, жениться и воспитывать детей. Строить дом, любить супругу и радоваться этой спокойной жизни. Но только он, Бугай, да еще Хромой, смогли сойтись с женщинами надолго. От Проныры спутница жизни ушла через пару лет после свадьбы, обвинив его в том, что с безумцем жить невозможно. Еще был Князь, но тому положено иметь наследника. Негоже такому хозяйству пропадать, да в руки чужие переходить.
Сейчас Богдан осознал, что все сидящие у костра по-настоящему – братство, потому что во многом только они могут понять друг друга. Люди походов и сражений, а не люди мира. И как бы им ни хотелось ими стать, у них это не получилось.
Злой подкинул в огонь еще валежника. Торба возился с застежками рюкзака, остальные жались ближе друг к другу и костру, инстинктивно греясь, а Бугай был просто рад находиться с ними здесь и сейчас.
– А что дальше? – проговорил Бугай, даже не задумываясь о том, для чего спрашивает. И лишь спросив, осознал, что зря сделал это, поскольку «потом» для них, скорее всего, не было.
– В смысле? – проворчал Торба. – Идем к охотничьему домику нашего богатея.
Богдану пришлось с трудом и через силу продолжить расспросы. Возможно, он надеялся на то, что у них, всех вместе или у каждого в отдельности, есть планы на будущее.
– Нет, Торба, после. Мы дойдем туда. И что, что дальше?
Они все молчали, воззрившись на него, и тут он до конца осознал, что плана у них нет. От этого в душе его похолодело.
Повисла короткая пауза.
– Уберемся подальше отсюда, – проговорил Торба.
– Городов много, – сказал Левша, пожав плечами. – Я по долгу службы видел кучу разных карт. Даже если не Союз, то за горами есть королевства, осколки старой империи. А за морем, на севере, говорят, еще земля. По слухам, там нужны люди с опытом, чтобы заселять дикие леса. И там нет ушастых, тварей всяких, ведьм и колдунов.
– Зад будем морозить, снегом да льдом торговать, – усмехнулся Мелкий. – Да и не верю! Везде, где людишки коптят небо, есть колдуны да ведьмы. А где растет лес, дикий, нехоженый, обитает куча уродцев, помимо обычного зверья. Помяни мое слово, именно поэтому там и требуются люди с опытом. Чтобы не сдохнуть сразу же, в первый свой поход по грибы да по ягоды.
– Война на носу, – добавил Проныра. – Сам говоришь. Мы свое отвоевали, пора теперь другим. Я лично за север, возможностей там больше.
– Дойдем до Князя, там и решим, – подытожил Злой, помолчал, добавил. – Мы-то каждый сам по себе думал, кому куда, но я вот что мыслю, братки, раз дело такое, надо всем вместе держаться. Судьба вновь собрала нас не просто так. Нож мне в бок, если это не так.
Он исподлобья осмотрел сидящих у костра мужчин.
– Как раньше было, братки. Решим да двинем.
Богдан взирал на своих товарищей и думал, сказать ли им сейчас или отложить на потом. Он точно знал, что отправится спасать дочь, но не смел от них требовать и даже просить помощи в этом безнадежном деле. Предлагать подобное ему казалось излишне жестоким. Они и так сделали для него большое дело. Столь крупное, что не оценить. Фактически они водрузили на алтарь дружбы, братства свои жизни. Отбросили все прежнее, сложившееся за десятилетие, спокойное и благодатное, в тепле, уюте, под защитой городских стен. Отправились выручать его. Пролили кровь, став преступниками, врагами Кракона и Союза. Осознавали ли эти люди, что потом может не быть ничего? Неужели не думали о будущем?
Все его товарищи как один встали, взяли в руки оружие и прикрыли его в трудную минуту. Вытащили из беды. В тот миг, когда надежды уже не было. Богдан единственный из них знал точно, что будет делать дальше. Странно, но в этот самый момент Бугай понял, что уже довольно давно, примерно с момента пытки, его не беспокоит судьба Зори. Это ужаснуло его, по-настоящему укололо в сердце. Он осознал, что дочь для него гораздо важнее, ценнее и более значима. Если бы перед ним встал выбор, то он, не задумываясь, выбрал бы Росенку. А что до супруги... Плохо вспоминались ее глаза, лицо.
«Может быть, это колдовство?» – пронеслась в голове мысль. Магия стала стирать память?
– Как сторожить будем? – Левша нарушил повисшее молчание важным вопросом, вырвав Богдана из темной пучины своих непростых мыслей.
– Мы с Богданом – первыми, – улыбнувшись, проговорил Хромой, смотря на товарища. – Нога уснуть все равно не даст сразу, ей отдохнуть надо. А Богдану бы поспать не мешало без перерывов на ночной дозор после всего того, через что он прошел. Так что посидим с ним первую стражу, потом разбудим кого-нибудь еще. Двоих.
