Он застыл над дергавшимся в путах телом и внезапно понял, что это особь женского пола. Эльфийка. Отличить издали остроухую бабу от мужика ее рода-племени – дело довольно сложное. Одежда одинаковая, внешность почти тоже. Чуть ниже ростом, слегка шире бедра и поуже плечи, немного выступает грудь. Лишь вблизи понятно, что черты лица все же отличаются.
Среди убитых имелись еще три остроухие женщины. По ходившим слухам Бугай знал, что у жителей южных непролазных лесов нет такого, как у людей, принципиального деления по половому признаку. Эльфийские женщины наравне с мужчинами сражались, терпели тяготы боевых походов и всяческие лишения. Фактически они отличались только физиологически и совсем немного – внешне. Вообще по сказкам и легендам, откуда черпалось большинство сведений об этих созданиях, все нелюди – на одно лицо. Но теперь Бугай понимал, что это не так. Все же они отличались друг от друга. Конечно, не так сильно, как люди, но разница была видна.
Когда Богдан подошел к ней, она стала дергаться еще сильнее, продолжая попытки отползти. Ощутимо сдвинуться с места ей, как и раньше, не удалось, но она мычала и извивалась. Человек подошел, застыл над ней и смотрел, изучал, вглядывался в контуры ее лица, тела, одежды. Это пугало. Доспехов на ней не было, что сразу было ясно, но теперь Бугай заметил, что они валяются в куче заплечных мешков, в лагере, которые сейчас осматривали Левша и Хромой. Там же лежал лук, колчан и меч в ножнах. На связанной сейчас была лишь широкая рубаха-туника, да простые, облегающие штаны. Даже сапоги оказались сняты.
Богдан смотрел на нее, ловил взгляд и понимал – ей страшно. В ее глазах стоял настоящий ужас, как у того остроухого, который первым пал от руки Богдана. Она явно не хотела умирать или боялась чего-то большего, чем смерть. Пытки? Насилие? Все же девка, хоть и ушастая. К тому же она оказалась достаточно красивой по меркам людей. Приодень такую – в городе будет пользоваться популярностью на светских раутах знати или в иных куда менее престижных заведениях, где работают женщины одной из самых древних профессий.
Подошел Злой, встал рядом, сплюнул, усмехнулся и оскалился:
– Что делать будем, браток? На хрена она нам?
Говорил ли он всерьез или пытался запугать, по интонации было не понятно. Но убивать единственную пленницу, не допросив, все же казалось глупой идеей. Богдан и так корил себя за то, что поддался порыву бесконтрольной ярости и прикончил последнего эльфа, скорее всего, командира отряда. Все же у него они выведали бы в разы больше, чем у связанной.
– Поговорим, – Богдан не отводил от эльфийки взгляда. Слова текли размеренно, протяжно. – Дальше решим, нужна или нет.
– Может, того, по кругу сразу пустим?
Вряд ли Злой действительно считал, что стоит это сделать прямо сейчас. Может, он и хотел ее поиметь, почему нет? Но в данный момент задача стояла иная, и такие слова, если она их понимала, добавили бы сговорчивости.
По реакции, а также усиливающемуся страху в глазах, Богдан отметил, что эльфийка все отлично понимает. При словах Злого она вновь задергалась и застонала сквозь кляп, переводя взгляд с одного из нависших над ней людей на другого.
– Может, – протянул Богдан, – но вначале она нам расскажет то, что мы хотим узнать. Ты же нас понимаешь, сука?
Он присел на корточки и взял ее за дергающийся подбородок. Сжал его так, чтобы было больно, но не настолько, чтобы сломать челюсть, уставился прямо в ее полные слез и ужаса глаза. Он мог ударить ее, вырубить и задушить, свернуть шею. Но им действительно была нужна информация.
Остроухая перестала дергаться, замерла, напряглась всем телом, смотрела на него, пытаясь отвести взгляд.
– Я знаю, ушастая бестия, ты меня понимаешь. Не знаю, откуда, но ты владеешь нашим языком, – Богдан облизнул губы, показав ей оскал и продолжая буравить взглядом. – Так вот, слушай внимательно. Сейчас я хочу с тобой поговорить. Я выну кляп и жду, что ты не издашь ни звука, ни писка без разрешения.
Он спросил, смотря глаза в глаза:
– Ты понимаешь? Если укусишь, думаю, осознаешь, что с тобой будет. Поверь, мы умеем многое, даже то, что не приходит в твою жалкую девичью голову. Обещаю: ослушаешься – и тебе будет очень больно. И это продлится достаточно долго. Тебе понятно?
В ответ она попыталась кивнуть, скорее даже дернулась, поскольку рука крепко держала ее, но Богдану было этого достаточно.
– Я задам вопросы, – он сделал многозначительную паузу, – что и как ты на них ответишь, решать тебе, ушастая. Но ты же понимаешь, – он вновь замолчал, скалясь и смотря ей в глаза, – что нас тут много, голодных до бабьего тела мужиков, и мы не привередливы. Не знаю, как там ваши парни, но люди до этого дела жуть как охочи. И думается мне, эльфы устроены примерно так же, как мы, так что между ног у тебя то, что нам по душе. – С этими словами Бугай провел ей по бедру рукой, от чего эльфийка вновь попыталась задергаться.
