– Так вот. Скажешь то, что нам не понравится – и мы, как говорит мой старый друг, пустим тебя по кругу, а потом начнем ломать тебе кости, одну за другой, а когда их не останется, выпотрошим живьем, как свинью. Снимем кожу, подвесим за волосы, связав твоими же кишками, и сделаем еще много всего.
Богдан изучающе смотрел на нее, ожидая ответа.
– Усекла?! – гаркнул он внезапно.
Эльфийка дернулась в попытке кивнуть.
– Хорошо...
За спиной послышались тяжелые шаги.
– Бугай, жена Князя, хрен я помню ее имя, жива. Без сознания, – это Торба подошел к ним, глянул на остроухую из-за плеча сидевшего перед ней товарища и продолжил:
– Ран крупных нет, те, что есть, обработаю, но она плоха, очень. Можем не донести.
– Перевяжите ее, – ответил Бугай, не поворачиваясь к нему. – Осмотрите здесь все, найдите лечебные травы, может у них есть что-то, а я пока поговорю с этой тварью.
Торба молча кивнул, развернулся и ушел. Эльфийка задергалась, она явно пыталась что-то сказать.
– Говори. – Ветеран осторожно, так, чтобы максимально обезопасить свои пальцы от возможного укуса, вынул кляп.
– Я могу помочь, – на более ломанном, чем говорил ее соплеменник, наречии выпалила она. – Я могу...
Она уставилась в холодные, немигающие глаза Богдана, сбилась, но через секунду, моргнув и собравшись с мыслями, еще раз проговорила:
– Могу.
– Можешь помочь? Не лги мне, – рука Богдана сжала ее горло, пока не сильно, больше пугая, чем причиняя вред.
– Меня связали, – она дернулась, инстинктивно ловя ртом воздух, хотя даже не начала еще задыхаться. – Я не хотела. Я просила. Чтобы ее не мучили. Поэтому связали. Я была против.
Брови ветерана от удивления поползли вверх. А стоящий над ними Злой проворчал что-то непристойное и сплюнул.
– Она носит под сердцем жизнь, – выпалила остроухая.
Бугай молчал, но руку от горла убрал.
– Мы убили там всех, вели ее, чтобы говорить. Чтобы допросить, – затараторила остроухая, ощутив, что монолог движется в верном направлении. – Она не сказала ничего, что было нужно нам. Там, сразу и здесь. Анион, – она смешалась, явно подбирая нужное слово, – наш главный, начал мучить ее. Я знала, что она носит дитя. Все это понимали. Это видно. Я сказала против.
– Я тебе не верю, – спокойно проговорил Бугай.
Конечно, в ее словах имелось некоторое зерно истины. Они, люди, слишком мало знали о культуре эльфов, считая их бедствием и напастью, кровожадными убийцами и ублюдками, которым не свойственно хоть что-то человеческое. Но на самом деле о них практически никто ничего не знал наверняка, кроме того что племена их живут на юге, за границей людских земель, принадлежащих Союзу Вольных Городов. Также общеизвестно, что несколько десятилетий, может, даже сто или больше лет назад, произошла ужасная, долгая война. По сравнению с ней междоусобицы колдунов, закончившиеся чуть более полутора десятилетий лет назад и повлекшие буйство всяких культов, появление чудовищ и прочие невзгоды, – так, мелочи. Остальные знания об ушастых – лишь легенды и мифы. Союз не торговал с остроухими, не вел каких-то иных отношений. Они не обменивались послами. Все, что простой люд знал об эльфах, шло из сказаний об ужасах той древней войны, живых свидетелей которой не осталось. Исключением были самые могущественные и опытные колдуны, выжившие во время усобиц. Но их тоже проредила война, и то, какие из старых магов теперь стали городскими чародеями, простым смертным было неведомо.
– Человек, – продолжила эльфийка. Изъясняться ей было достаточно сложно, она слегка путалась, – я говорю правду. Зачем еще моим родичам связывать меня? Из-за чего бы ты связал своего? Поверь, мы не убиваем зверей, носящих потомство, мы не ловим рыбу в сезон нереста. Жизнь есть жизнь, какой бы она ни была.
– Либо ты лжешь, либо твои дружки – исключение, – усмехнулся Бугай. – Они изуродовали ее. Что будет с ней и ребенком, мне не ведомо.
– Верховные говорят, что вы, люди, – она сбилась, – как сорная трава.
– Вот как, сука, – хмыкнул за спиной Злой. – Сорняки, значит.
Но из сердца Богдана недоверие, как ни странно, уходило с каждым словом эльфийки. Ему все меньше хотелось причинять ей вред. В старых сказках остроухие напоминали саранчу, налетавшую с юга и пожиравшую целые поселки, города, крепости. Ушастые топили в крови государства. Половина королевств, бывших некогда империей, оказались захвачены их армией и уничтожены. Союза тогда и в помине не было. Все, кто в те времена жил на этих землях, первые переселенцы, перевалившие через горы перед вторжением остроухих, погибли. Лишь после долгой, кровопролитной войны при помощи колдунов и их магии людям удалось загнать эльфов обратно в непроходимые, дремучие леса на юге. Проложить более-менее четкую границу, за которую эльфы не высовывались больше сотни лет. Но сейчас, говоря с этой ушастой, Бугай начинал понимать, что либо она мастерски обводит его вокруг пальца своими словами, либо люди и эльфы достаточно похожи. И стоит узнать о них побольше. Ведь они враги.
