Тишина длилась долго, но все же поговорить им после всего случившегося нужно. Необходимо понять и прояснить, какой путь выбрать.
– Что дальше? – Торба не выдержал первым и, смотря в пламя, степенно начал разговор. – Вот мы все вместе собрались, как в старые добрые времена, – он невесело усмехнулся, поднял глаза, осматривая осунувшиеся, утомленные лица. – Или не очень добрые времена. Что дальше? А, други?
Несколько мгновений никто из собравшихся у костра не отвечал.
– Добрые времена, Торба, – процедил Мелкий с кривой улыбкой. – Такие добрые, как портовая шлюха, готовая обобрать тебя, как только ты уснешь, а взамен наградить немалым букетом прелестных хворей. И я полагаю, у нас есть всего несколько светлых деньков, пока эти болячки покажут себя во всей красе. Думаю, вы все понимаете, что я имею в виду. Это не только стража да ясноокие, что уже узнали о содеянном на реке, но и ушастые, бездна их забери всех с их сраными лесами. Остроухие в броне и с луками. Много, много этих ушастых ублюдков. Дальше, – он сделал паузу, – все дороги станут полны беженцев, ушастых, наших отрядов, и начнется настоящий праздник жизни и смерти.
– Ты во многом прав, Мелкий, – покачал головой Торба. – Во многом, кроме главного. Союз не успеет так быстро собрать знамена. Даже если аристократия уже поняла, что происходит, и получила сведения с границы, то поднять людей с земли – дело не одного дня. Беженцев тоже будет мало. По крайней мере, здесь, на левом берегу Краки.
Он помолчал немного, пожевал губами, продолжил своим гудящим голосом:
– Славомир Борынич слыхом об ушастых не слыхивал до нашего появления. А уж местный люд, селяне, хуторяне, лесорубы и прочие – и подавно. Если остроухие в реку упрутся, за ней будет все то, о чем ты говоришь. А если нет...
– Дерьмовые дела, братки, – Злой перебил, состроив отвратную гримасу, отхлебнул из бутылки, передал по кругу. – Совершенно дерьмовые.
– Если о знаменах да аристократах, то я мыслю так. Мы размякли, разжирели, привыкли к хорошей жизни, – заговорил Богдан. – И «мы» – это я обо всем Союзе. Поначалу, пока деревни не начнут гореть по всему югу, армии наши не соберутся в единый кулак. Я в этом уверен. Удар будет сильным, судя по тому, как подготовлены и настроены встреченные нами остроухие. Они не в игрушки поиграть пришли, а убивать все и вся.
Бугай сделал многозначительную паузу, всматриваясь в лица товарищей, заговорил вновь:
– Вся надежда на речной рубеж. Кракон, Истра, Керта – все на этом берегу Краки. Река полноводная, ее сложно преодолеть армейским обозом. Если города падут быстро, особенно Кракон с его отличным мостом, то война захлестнет половину Союза раньше, чем аристократия опомниться успеет.
– Давайте взглянем с другой стороны. Так сказать, зайдем с иного прохода. А нам что за дело до этого? – проговорил Мелкий, прищурившись. После его слов повисла тишина, нарушаемая лишь похрапыванием лошадей да треском поленьев в кострище. – После наших последних свершений мы – люди вольные. Или как?
– Месть, честь, долг, – голос Князя свидетельствовал о сильном алкогольном опьянении и заплетался, но взгляд полнился злобой.
Никто не засмеялся в ответ, хотя все понимали, что после того, как они напали на корабль Союза, который вез Богдана, говорить о долге и чести – достаточно странно. Скорее всего, о них, кроме Бугая, стража понятия не имеет, но тот самый налет послужил неким выбором. И теперь все они стояли от правящих Союзом сил особняком. Вне закона.
Возвышенные слова о Родине, любви к ней и необходимости защищать ее в трудный час хороши для юнцов и людей, которые под Родиной понимают что-то свое, ценное, то, ради чего действительно стоит жертвовать жизнью и здоровьем. Но товарищи-ветераны почти не имели подобного за плечами. В их руках оставалась ответственность лишь за свои собственные жизни. Пожалуй, здесь выделялся Богдан, жаждущий спасти дочь, а также Князь – с одной стороны, аристократ, имеющий некие обязательства перед Союзом как землевладелец, а с другой – потерявший по вине остроухих жену и нерожденное дитя.
Но у остальных на этот счет в голове тоже имелись некие мысли.
– Когда мы планировали спасение нашего товарища, – Торба вновь нарушил повисшую тишину, кивая в сторону Богдана, – мы рассчитывали уходить на восток, через горы, в земли, некогда бывшие Империей. Теперь там разрозненные княжества, королевства и графства. Славомир Борынич предлагал в знак старой дружбы выделить нам некие средства. И каждый из нас взял с собой все золото, что мог. Так?
Князь злобно буравил его взглядом, покачивая в руках бутылку вина.
– Вторым вариантом было отправить туда Богдана одного, – хмыкнул Проныра. – А самим стать наемниками у нашего почтенного Славомира.
– Это план для дураков, – Мелкий уставился на него. – Ты что, думаешь, у стражи не будет вопросов к нам при встрече, а? Корабль сгорел, команда погибла, а мы все внезапно оказались у Славомира Борынича под крылышком, в одном месте, в одно время.
