В этот момент что-то в груди Бугая взорвалось. Легкие, до этого горевшие огнем от нехватки кислорода, сделали глубокий вдох. Казалось, яркое пламя из середины груди разливается по всем его сосудам, заменяя кровь. Так бывало с ним, и он, не веря, все же ждал вновь проявления чуда. Боялся каждый раз, что не произойдет, но ярость приносила ему силы, необузданную мощь.
Сердце сжалось и, казалось, перестало биться, остановилось, по рукам и ногам прошла судорога. Он дернулся и сделал шаг, ощутимо быстрее, чем это удалось ему раньше, затем второй, третий.
– Нет! – ведьма запаниковала. Место радости мгновенно занял страх. Рука ее инстинктивно схватилась за кинжал, но вряд ли он мог бы остановить того, кто сейчас медленно двигался к ней, разрывая путы ее чар. Она уставилась на него, стала что-то напевать и вскинула руки растопырив пальцы.
– Где она? – прохрипел в ответ совершенно незнакомый Богдану голос. Но как бы безумно это ни звучало, он понимал, что говорит сейчас сам.
– Нет! – ведьма вновь кричала, а его ноги сделали шаг, затем еще один и еще. Ветеран уже был у стола, чувствовал, что легкие его не дышат и был уверен, что идет сквозь чары этой ведьмы, прорывается каким-то невероятным образом, преодолевая их, руша или обходя.
– Нет! – она вновь схватила попавшиеся на глаза ингредиенты, швырнула их в приближающегося врага, обходящего стол. Жертва внезапно перестала быть таковой, и хищник не знал, что делать. Чародейка паниковала.
Вспыхнуло и мгновенно погасло у ног Богдана пламя. Ноздрей коснулся отвратительный запах кислятины, смешанной с дымом, но он не мог перебить собой того запаха, что всегда приходил к нему в момент сражения – кровь, мускус, травы. Он шел, не останавливаясь. Ведьма, с безумной улыбкой на лице, резким движением завладела флаконом с алой жидкостью. Дернула пальцами и крышка слетела. Она, секунду помедлив, запрокинула голову, пытаясь выпить, но...
Ветеран рванулся вперед, окончательно разрывая заклятье, меч взметнулся, преодолев последнее сопротивление ее чар. Клинок развалил тонкую шею надвое, и голова, не успевшая проглотить зелье, отправилась в полет по комнате. Шлепнулась на стол, рядом с телом Власты. Глаза ведьмы все еще жили и буравили Богдана ненавидящим взглядом. Тело начало заваливаться набок. Рука выронила флакон, тот разбился вдребезги об пол, проливая содержимое. Рот ведьмы дернулся и издал последнее, одно единственное слово:
– Кракон!
Богдан вскочил на стол, перехватил меч обратным хватом и вонзил его ей в темя. Сталь прошла с хрустом сквозь кости и мозг, пригвоздив голову к дереву столешницы.
В глазах мутилось, бегали черные точки. Окровавленной ладонью он провел по лицу, отдернул руку, всю в крови, вновь дотронулся до щеки и бороды, спрыгивая на пол. Хотя со стороны это больше напоминало не прыжок, а падение. Крови было много, видимо, от напряжения лопнули сосуды в носу. Голова раскалывалась на части, словно по ней врезали дубиной. Руки и ноги слушались с трудом. Он вновь мог дышать. Дарующее силы тепло в теле уходило, и вместо него толчками врывалась боль надорванных мускулов и тягучая усталость.
Он застонал, чуть не упал, опершись рукой о столешницу. Та, измазанная в крови, соскользнула, но ему каким-то чудом все же удалось удержаться на ногах. Больше всего хотелось лечь и отключиться, но Бугай встряхнулся, распрямился и неверным шагом направился к Князю. Когда он, покачиваясь на ватных ногах, оказался в центре помещения, в комнату ворвался Злой, совершенно безумный, весь в крови и чьих-то внутренностях. На лице – свежие глубокие царапины, левая рука болтается плетью. За ним пыхтел Торба, который выглядел несколько лучше, но тоже изрядно битым.
– Ведьма сдохла, – Бугай усмехнулся, смотря на них через алую пелену, застилающую глаза.
– Ты самый больной на голову ублюдок из тех, кого я знаю, братишка, – Злой отшвырнул в сторону меч и улыбнулся кривой усмешкой, торопясь обнять и поддержать товарища. – И самый везучий! Нож тебе в печень!
– Что с ним? – это уже говорил Торба, указывая на скрюченного Князя. – И сам-то как? Ты больше похож на мертвого, чем на живого.
– Прости, я был занят. Глянь сам. – Бугай со стоном, не без помощи Злого, сел на пол, запрокинул кружащуюся голову. – Снаружи все?
– Да, там была какая-то тварь, браток. Может, оборотень, волколак или что-то вроде, бездна поймет этих ведьминых прихвостней. Мы его кончили, с трудом. Что ни говори, годы безделья сказываются, – Злой явно радовался, что товарищ жив, и с довольной физиономией осматривал окружающее пространство. – Выпить бы чего. Горло промочить.
– Не здесь, – прохрипел Богдан. – Уходить надо.
Торба, как и ожидалось, занялся Славомиром, а Злой приглядывался к тому, чем здесь можно поживиться.
– Там те самые флаконы стоят, – проговорил Бугай. Он прикрыл глаза и понемногу приходил в себя. – Думаю, их надо забрать. Остальное трогать не советую. Забыл что ли за десять лет? Ведьмино все сжечь.
– И то верно, браток, – проворчал Злой. – И то верно, но Проныра будет не рад такому раскладу.
Богдан пропустил фразу мимо ушей.
