Я кончаю настолько бурно, что мне одновременно и охеренно сладко, и в то же время больно от такого финала. Перед глазами взрывается фейерверк, застилая зрение, и как сквозь толщу воды слышу свой неконтролируемый рев. А после накатывает такое облегчение, что сил не остается даже удерживать свое тело на весу, и я кулем валюсь рядом на кровать.
Пульс грохочет кувалдой в висках, в ушах шумит, легким катастрофически не хватает воздуха. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Зато во всем теле просто зашкаливающая легкость; кажется, еще чуть-чуть – и я взлечу к небесам.
Мать твою, такого оглушающего оргазма я не испытывал еще ни разу в жизни. И это при всем своем опыте, при самых умелых эскортницах в любовницах.
Я лежу на груди Марка, слушая размеренный стук сердца и вдыхая запах любимого мужчины. Так хорошо, спокойно, уютно мне давно не было. Его руки кольцом сомкнулись вокруг моих плеч, пальцы ласково перебирают пряди моих волос. Наверное, это и есть высшая степень счастья, когда сердце согласно с разумом, а тело млеет даже от простых невинных прикосновений.
Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как мы начали заниматься любовью: два часа? пять? Признаться, мне казалось, что Марк никогда не устанет. Я уже готова была просить пощады, когда он, наконец, успокоился и дал нам передышку, а иначе точно не дожила бы до утра. И в графе «причина смерти» у меня значилось бы «передозировка оргазма».
На долю секунды становится не по себе от осознания, насколько темпераментный мне попался мужчина. Это он еще после трех бессонных ночей, а что будет, когда отдохнет и выспится? Выдержу ли я?
– Я кончил всего три раза, – смеется Марк на мой глупый вопрос. – Все остальное – это твои многочисленные оргазмы.
Я веду кончиком носа по его груди. Да, он прав. Я слишком остро реагирую на него. Это самая настоящая химия – иначе нет объяснений. Когда нежность сменяется страстью, достигает своего пика и снова возвращается в нежность.
В голову приходит глупая мысль, что даже если это наша последняя ночь, если нам придется расстаться, если я потом буду подыхать от тоски по Марку – я все равно ни разу не пожалею, что она была – эта ночь. Что я дала волю чувствам.
Багиров словно чувствует смену моего настроения. Пальцы останавливаются, и он тихо шепчет:
– Что такого нехорошего вспомнила сейчас твоя головушка?
– М-м-м? Почему нехорошего?
– Ты вся напряглась, я же чувствую.
Интересно, это хорошо или плохо, что он меня чувствует? Сползаю с Марка, перекатываясь на подушку рядом. Устремляю взгляд в потолок. Тревожащих мыслей много, и они клубком ядовитых змей скатались в моей голове. Пока не жалят, только шипят, но надолго ли? Делаю глубокий вдох. Выдох.
Что ему сказать? Что звонила мама, переживала, как я? Что рано или поздно выздоровеет и выпишется Руслан и еще одному тяжелому разговору быть? Что я, в конце концов, так и не знаю, надолго ли в этом доме и какая роль рядом с Марком мне отведена? Любимой женщины? Тайной любовницы? Или вообще временной утехи?
Как узнать это так, чтобы получить конкретные ответы и не опозориться? Ртом, сказала бы Наташа. И она права. Это я слишком неуверенная в себе, чтобы вот так в лоб взять и спросить. Мучиться от неизвестности же гораздо проще! Тьфу! Аж злость на саму себя берет.
– Воробушек? – Багиров переворачивается на бок, подпирает голову рукой, опираясь локтем на постель, и смотрит на меня так ласково, так нежно, что внутри щемит от счастья. – Давай договоримся сразу: если тебя что-то беспокоит, ты сразу говоришь об этом мне. Прямо. Без намеков.
– Ага. А ты скажешь, что я на пике эмоций воспринимаю все слишком остро и вижу ситуацию необъективно, – повторяю его слова, сказанные им в ресторане.
И тут же прикусываю язык, когда понимаю, что именно я ляпнула. Дура! Ну дура же, зачем я сейчас об этом?! Чего вдруг из меня опять полезла эта обида?
Но, на мое удивление, Марк понятливо склоняет голову.
– Ты права. Начнем с этого. Я действительно не врал, когда говорил тебе все это. Я правда так думал.
– А сейчас? – Язык снова оказывается впереди разума.
– Наверное, надо признать, что я трус. Между нами слишком большая разница, чтобы ее не замечать, и я боялся, что рано или поздно твоя влюбленность закончится, – улыбается грустно.
Я впервые вижу его таким: открытым, уязвленным. Со своими слабостями и страхами. Не робот и не машина – человек. Мужчина, который тоже умеет любить, переживать, страдать. Живой, настоящий. И которого я никогда не смогу забыть, что бы ни случилось.
Смотрю в его глаза цвета горького шоколада. Наверное, я не устану ими любоваться. Мне всегда нравились брюнеты с карими глазами, и я нашла свой идеальный экземпляр.
– А я не сомневалась, – отвечаю честно. – Я просто была уверена, что никто другой мне не нужен. Никто другой просто не сможет сравниться с тобой.
Марк хищно сверкает взглядом, сгребая меня в свои стальные объятия. Стискивает так, что мне трудно дышать: