В глазах всё плыло и падало, словно Макса в полёте бросало в воздушные ямы… Чёртово колесо! Да, это было чёртово колесо, и по нёму Макс взобрался на небо. Кабинка медленно ползла вверх, набирая высоту. Вдали точечными бликами светились тель-авивские башни Азриэли, круглая и треугольная, странно наклонившись, как в Пизе.
Мама смотрела на него, и Макс хотел дотронуться до её руки, но уткнулся в прозрачность стекла. Мама была вне кабинки, чуть прищурено и виновато улыбалась ему. Затем кабинка остановилась, слегка покачиваясь, и Макс оказался в туманном озере облака.
Неожиданно состояние невесомости оставило Макса, облако растворилось, и тут до него дошло, что он просто стоит перед зеркалом, смотрит на свою взлохмаченную физиономию. А в зеркале, в песчинках пыли отражается большой портрет мамы, молодой и красивой, фото, которое они повесили на стену после её гибели. Макс провел по зеркалу пальцем, вспугнув пылинки, и в осветившейся зеркальной полоске заблестела мамина улыбка. «Как ты можешь улыбаться, — мысленно сказал маме Макс, — когда в дом войдет другая женщина и займёт твое место».
Но улыбка его мамы была все такой же безмятежной и солнечной. И Макс отвернулся от фото.
На звонок домашнего телефона он не ответил, решив, что есть большая вероятность того, что классная руководительница Авива разыскивает его. Три дня он уже не был в школе, обычно, на третий день отсутствия она и начинает свои акты вежливости. А что он скажет ей? Ах, как жаль, что я пропустил экзамены по истории и английскому. Чем я болен? Поносом, ангиной и воспалением лёгких. Когда приду в школу? Да никогда… И не пошла бы ты…
Весь этот диалог Макс прокрутил в голове, радуясь, что был умён и не поднял телефонную трубку. Последняя не вымершая осенняя муха притормозила у него на руке, противно пощекотав, и улетела. Умирать, наверное. А он, Макс, лежит на диване, и ему сейчас, не хорошо и не плохо. Просто никак. И он — просто не он.
А Юваль, действительно, был прав. Скандал прошёл на «ура». Отец практически сдался после первого боя, попал в нокаут. Макс видел, как дрожали его руки, когда он пытался зажечь сигарету, и в его глазах был настоящий страх.
Ага, что и требовалось доказать. Жених! Так ему и надо. Хочет новую жену — пусть тогда выбирает между ней и Максом, предатель.
— По-твоему, я не имею право на личное счастье? — стараясь говорить спокойно, спросил отец.
Но Макс только махнул рукой. Он был слишком возбуждён, чтобы уходить в эти философские рассуждения о счастье.
Опять звонок… На этот раз мобильника. Бум-бум-бум…
Молотки ударников тяжело выстукивают вступление из песни «Кукловод» его любимой рок-группы «Металлика». Убогий звук, как он раньше мог ему нравиться? Выключить телефон, поскорей выключить и прервать эту безобразную какофонию. А ещё лучше утопить мобильник, можно в унитазе. Макса рассмешила эта мысль, но для осуществления своих планов нужно было встать с дивана. Он быстро выключил телефон и уткнулся в диванную подушку.
А всё же, кто мог звонить к нему? Макс только недавно поменял фирму сотовой связи и в школе благоразумно решил не сообщать свой новый номер. Значит, это был отец.
Но он никогда не звонит днём, чтобы, не дай Бог, не помешать важному учебному процессу. Хо-хо… Тогда, может быть, он что-то заподозрил и догадывается, что Макс не в школе. Ну и пусть.
И всё же любопытство победило. Макс включил мобильник и удивился. Номер звонившего абонента был ему незнаком. На экране высветился символ оставленного сообщения.
«Здравствуйте, — сказал незнакомый женский голос на иврите. — Вам звонят из больницы. Ваш отец госпитализирован после получения травмы на стройке. Господин Гроссман сейчас находится в травматологическом отделении. Запишите наш адрес. До свиданья.»
Несколько минут Макс тупо смотрел на погасший экран сотового телефона. Больница… Травма… Госпитализация…
Затем быстро вскочил с дивана и, нервно ходя по комнате, снова прослушал сообщение. Голос был тихий и приятный. И вот таким спокойным голосом кто-то сообщает, что его отец в больнице. Утром он выпил чашку кофе и не глядя на Макса, спросил, нужно ли его подвезти в школу.
— Без тебя дойду, — огрызнулся Макс, который идти никуда не собирался.
А отец, опустив плечи и ничего не ответив, быстро сполоснул посуду и ушёл.
Всё снова поплыло перед глазами Макса. Стоп! Нужно что-то делать, а в голове полный кавардак.
Онемевшими пальцами он набрал номер телефона Юваля:
— Отец попал в больницу! Ты слышишь, Юваль? Поехали со мной к нему. Мне одному страшно.
И услышал сонный голос друга:
— Чего ты так дёргаешься? Ну, в больнице он, не в морге же.
Макс бросил телефонную трубку.
Тело обмякло, и ватные ноги не слушались его. Он потянулся к новой сигарете, которую оставил ему Юваль. Нет, это не то… Душ. Так учил его Вадим, тренер секции дзюдо, которую Макс тоже забросил.
— Если ты хандришь, то сделай контрастный душ, — обычно говорил он, — не бойся холодной воды, и через пять минут ты будешь другим человеком.