В другой ситуации Тамара плюнула бы на все предупреждения. Но не сейчас, когда она училась любить своего будущего малыша. Почему-то образ малышки никак не вписывался в её представление о будущем ребёнке. Где-то в далёких мыслях возникло решение об имени. Она назовёт его в память об отце. Мать, конечно, будет в шоке. «Как можно назвать ребёнка именем хронического неудачника», — непременно заявит она. Но, Тамара точно помнит, что отец любил её безвозмездно, так же, как и бабушка. Просто, подавленный могущественной энергией мамы, никогда не смог ярко выразить это. Так и ушёл из её жизни.
Из автобуса, который остановился напротив больницы, она вышла почти спокойная. Тамара решила, пока ничего не рассказывать Алексу. Она не будет навязывать ему ответственность за ребёнка. Если надо, сможет сама воспитать его. Она поняла это в тесном автобусе, зажатая между пассажирами. Поняла, когда интуитивно научилась защищать свой пока ничем неприметный живот от давящих чужих локтей и спин. Она даже пообщалась с малышом, попросив его принять во внимание необходимость этой поездки в тесноте. И послала ему в глубину улыбку, почувствовав непонятный прилив радости.
Центральная городская больница — большое глазастое здание со множеством мелких пристроек, разбросанных на огромной запущенной территории. Тамаре пришлось долго искать поликлиническое отделение, по дороге попасть в терапию, гинекологию и даже пройти мимо родильного отделения, где новые родители фотографировались на крыльце больницы. Папы заботливо держали стёганые тёплые конверты с новорождёнными наследниками. Молодая мамаша жаловалась подруге, что за 48 часов после родов она ни капли не успела отдохнуть. А теперь покой ей может только сниться. Эта радостная суета окрыляла и обещала Тамаре, что ее серым будням в обозримом будущем придет конец.
Ультразвуковое исследование оказалось безболезненной, но противной процедурой. Два литра поглощённой воды не находили выхода, липкий гель холодно скользил по животу, и Тамара беспрестанно волновалась, не мешает ли это маленькому новому жильцу, которого она научилась представлять себе.
— Беспокоиться, я думаю, нет причин. Похоже, что маленькая деформация правой почки у вас врождённая. А матка сейчас начинает давить на неё. Но результат проверки будет через неделю на электронной почте вашего лечащего врача, — сказала девушка-техник, подготавливая кушетку для следующего пациента.
Тамара вновь прошла рядом с родильным отделением. Очевидно, время выписки рожениц уже закончилось. Не было прежней оживлённости, на крыльце лишь сидел молодой мужчина и, поглядывая на часы, что-то озабоченно рассказывал в мобильный телефон о последствиях кесарева сечения.
Возвращалась она через приёмный покой. Так было ближе к её автобусной остановке. Через час она вернётся домой и, наконец, откроет бабушке свой секрет. Интересно, как она отнесётся к нему? Кроме того, нужно было бы сообщить матери, что ей вряд ли стоит примерять на себя платья в салонах Торонто. Свадьбы не будет. Тамара представила разочарованное лицо матери, получившей отказ в одной из главных ролей свадебного спектакля, к которому она уже начала готовиться. А если ещё и рассказать ей, что она скоро станет бабушкой…
Свадьбы не будет. Параллельные линии не пересеклись. Тамара остаётся одна. Эта мысль угнетала, и сопротивляться ей не было душевных сил. Сможет ли она быть достаточно сильной без Алекса все эти месяцы ожидания ребёнка…
И нужен ли ему этот ребёнок сейчас, когда он борется, чтобы возвратить любовь сына?
Тамара уже вышла из приёмного отделения, когда услышала сирену подъехавшей машины «скорой помощи». Водитель быстро выскочил из кабины и открыл заднюю дверцу. Оттуда двое санитаров стали аккуратно выносить носилки. Медсестра рядом придерживала аппарат капельницы. Тамара поспешила пройти мимо. Чем она может помочь чужой беде? Но что-то заставило её остановиться, чтобы пропустить носилки и… закричать от неожиданности и страха:
— Алекс!!!
Боль стальной лентой скрутила живот. Все поплыло, кроме его белого лица с закрытыми глазами и кислородной маской на губах.
Она очнулась от резкого запаха нашатыря и обнаружила, что лежит на кушетке. Кто-то заботливо укрыл её.
— Ну, слава Богу, — сказала по-русски пожилая санитарка, наклонившись к ней, — пришла в себя. А то никто здесь в приёмке ничего не понял: идёт себе здоровый человек и вдруг, бах, и падает без чувств. Нежная вы, барышня.
Ей измерили давление, пульс, проверили уровень сахара в крови. Она, не сопротивляясь, прошла все процедуры, чтобы скорее освободиться от них и разыскать Алекса.
Из информационной службы её направили в травматологию, куда она почти бежала, чуть не споткнувшись на лестнице. И успокоилась только тогда, когда услышала неспешные слова медсестры травматологического отделения:
— Алекс Гроссман? Его сейчас отвезли на рентген. Возможно, потребуется и «сити» -проверка. Но он в сознании, угрозы жизни нет. Подождите, позже поговорите с его врачом.