Макс подставил лицо под бьющую струю ледяной воды, озноб прошёл по всему телу мелкой дрожью. Затем, уже привыкнув, он включал попеременно горячую и холодную воду, чувствуя, как яснее становятся мысли в голове и возвращается упругость мышц.
После душа Макс быстро оделся и, выскочив на трассу, стал ловить такси. Больше ждать он не мог. Он должен увидеть своими глазами, что отец жив. Страх потерять отца впервые пришёл к нему сейчас, под струёй холодной воды. Страх потери единственного близкого человека, которого только утром он проклинал.
Такси ползло слишком медленно. Калейдоскоп мыслей в голове прокручивался слишком быстро. Макс попытался успокоиться, закрыв глаза и сосредоточившись на главной мысли — отец жив! А страх снова продирался сквозь кожу. Вдруг, пока он в этом ползущем такси едет в больницу, происходит что-то непоправимое? И он не застанет отца… И останется один. Жизнь без отца представилась Максу сплошной чернотой — без красок, запахов и вкуса. Слёзы нагло и непрошено катились по щекам. Макс вытер их запятнанным рукавом ветровки и вспомнил, что так и не постирал её после прошлого сезона дождей.
Травматологическое отделение находилось в самом конце длинного больничного коридора. Приглушённый свет ноябрьского дня упрямо пробивался сквозь плотные шторы палаты номер тринадцать. Макс остановился около приоткрытой двери, чтобы отдышаться, и сразу увидел Ее около кровати отца. Он растерянно смотрел на своего злейшего врага и не представлял, что делать дальше. А она, не замечая Макса, поила отца с ложечки, что-то тихо расне замечая Макса, поила отца с ложечки, что-то тихо рассказывала ему и близоруко улыбалась.