…Они пришли ночью. Их было двенадцать, я как сейчас помню. Защита гудела под натиском цепких щупалец, сгоняя нас в центр гостиной, дрожащих и на грани паники. Женщины прятались за мужчин и обнимали детей, их безумные взгляды блуждали по комнате, останавливаясь на окнах. Стекла противно дребезжали и, когда одно не выдержало, треснуло, кто-то истошно закричал. Кажется, Эля. Антон сжал мою руку – так крепко, что кости хрустнули.
– Не бойся, – сказал то ли мне, то ли себе самому, потому как рука у него дрожала. – Только не бойся ничего.
Я не боялась. Я… растерялась, наверное. Охотников было много, но и нас немало. Скади всегда славились сильными защитницами и воинами – одна Тамара чего стоила. Да и я слабачкой не была, Эрик часто хвалил мою защиту. И вот не выдержала. Сломалась под натиском врага.
Когда они вошли, Тамара ударила сразу. Сшибла одного или двоих. Трещало стекло, и осколки звонко сыпались на пол крошевом. Кто-то побежал, но был сбит с ног. Кто-то падал, полз, цепляясь изрезанными в стекле пальцами за мебель, оставляя на светлой обивке дивана красные следы.
Я помню, как стояла, скованная шоком, не в силах пошевелиться, не понимая, что делать дальше. Лишь защитный пасс у жилы выставила – такая себе помощь. В битве я мало что понимала, да и не видела их никогда – битв этих. Случалось, к скади забредали охотники-одиночки, как тот, что убил отца. Но армия… Я не верила, что все происходит на самом деле.
А когда взглянула в стекленеющие глаза молодой целительницы, с которой только утром болтала, вздрогнула. А потом послышался треск рвущейся одежды, и Антон закрыл мне глаза ладонью.
– Не смотри!
Он развернул мне лицом к лестнице и велел:
– Беги наверх. Закройся в комнате и не выходи. Слышишь, Даша, беги!
Тогда я побежала не столько от страха, сколько от нежелания брать на себя ответственность. Мне нужен был кто-то, кто сказал бы, что делать. Мне нужен был Эрик.
Эрика не было.
В ту ночь скади стало в половину меньше. И кто знает, стояла бы я сейчас здесь, если бы не Антон.
– Это Богдан, – представила я охотника, выныривая из-за спины Антона. Теперь прятаться не было нужды. – Он… помогает нам с Гарди.
– Богдану не помешало бы научиться вежливости! – не сводя злого взгляда с охотника, произнес Антон.
– Не бузи, парень. А то ведь и нарваться можешь.
– Хватит! – прервала я их петушиные разборки. Никогда не понимала философии понтовых разговоров, где важным считалось ответить так, чтобы соперник стушевался. – Антон, Богдан здесь гость.
– Понял, да? Я – гость!
– Ты! – Я развернулась к Богдану и ткнула пальцем ему в грудь. – Иди со мной.
Пора было объяснить охотнику, что он – всего лишь гость. В доме существовали некие рамки касательно общения с бывшими врагами, и нарушать их я не собиралась. Влад прав: Эрик нестабилен. У моего брата есть собственные границы, которые лучше не пересекать, потому что оттуда возврата нет. И Богдан рисковал эти границы сдвинуть.
Я резко открыла дверь кабинета, не заботясь, идет ли он за мной или отстал. Мне нужно было пространство, лишенное людей. Эмоции оказались слишком яркими, и лучше не думать, что происходит наверху, однако мысли коварно вели именно туда.
