– Стоит соглашаться, – усмехнулся Богдан. – Пока ты снова не передумала, ветреная женщина.
– То есть ты до сих пор… – Я выдохнула. Горячо, и воздух снова горячий, а еще руки Богдана, которые внезапно легли на плечи. А глаза улыбались, а я насмотреться на него не могла, а еще не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Со мной.
– До сих пор, – подтвердил он. – Наверное, стоило тебя помучить, но я не хочу.
– И я не хочу! – Прижалась к нему и руками обхватила, чтобы уж наверняка не убежал. Теперь-то я его не отпущу, ни на шаг, ни на секунду. – Все же странно, что ты решил все отдать – испытания небось нелегкими были…
Он вздохнул и погладил меня по волосам. Совсем как раньше, будто бы мы и не расставались.
– Помнишь, ты говорила, что хочешь ребенка? Я подумал, что не смогу никому подарить эту радость, вот и…
– Никому? – возмутилась я. И в грудь ему кулаком стукнула – для пущей убедительности.
– Я не знал, нужно ли оно тебе еще, – пожал он плечами.
– Нужно, – кивнула я и прижалась к нему щекой. За слоем из одежды, мышц и ребер билось сердце. – И теперь, и всегда. Только вот…
– Сольвейг?
– Да.
– Будет сложно, – вздохнул Богдан. – Но у тебя есть племя, у меня – клан. Как-нибудь справимся.
Его уверенность передается мне, просачивается сквозь кожу, обволакивает и согревает. Слова вырываются на волю сами, без принуждения. Правильные слова. Своевременные.
Два местоимения и глагол между ними.
Говорят, ради этих слов не грех отказаться от благодати. Почему бы и нет?
Улыбка Богдана показалась мне достаточным доказательством.
