– Что произошло?
В ответ она залепетала нечто невнятное, скользнув по моему лицу расфокусированным взглядом.
– Говори! – выкрикнула я, стараясь привести ее в чувство, отчего она замолчала, осоловело уставилась на меня глазами-блюдцами и задрожала, будто увидела перед собой страшного зверя, готовящегося нападать. Темная челка упала на бледный лоб, из хвоста беспорядочно торчали пряди.
– Даша, – мягко сказал Богдан, положа руку мне на плечо.
– Что?! – Я развернулась к нему, понимая, что сама дрожу сильнее, чем паникерша-ясновидица.
– Хаук пришел.
Он произнес это спокойно, но от этих двух слов у меня по позвоночнику пополз холодок. В голове стало удивительно пусто, в груди гулко стучало сердце.
– Нужно идти. – Богдан отцепил меня от насмерть перепуганной ясновидицы и слегка подтолкнул в сторону лестницы.
Я пошла. Спустилась на второй этаж, где тут же натолкнулась на решительно настроенную Полину. Алан обнимал ее за шею и испуганно молчал. Малыш не плакал, но нижняя губа подрагивала, будто он вот-вот разревется. Тоже мне, мамаша! Попридержала бы свой энтузиазм при ребенке-то.
– Возьми детей и отведи в подвал, – велела пророчица, без сожаления передавая мне Алана. – Обнови защиту. С тобой будет Ира, на всякий случай.
Я кивнула и уткнулась носом в пахнущую клубничным шампунем макушку.
– Все будет хорошо, – как можно ласковее шепнула племяннику в ухо, он обнял меня пухлыми ручонками и засопел в шею. Испугался, бедненький. Дети всегда чувствуют эмоции, а от Полины за километр разит ужасом. Я тоже боюсь, но передавать свой страх ребенку – преступление.
Впрочем, не одна Полина отличилась. Все в доме переполошились и сошли с ума – имя «Хаук» имело магическое воздействие на собравшихся, и даже с таким усердием поставленная защита не давала ощущения комфорта. Даже если охотник не войдет сейчас, однажды у нас закончатся силы, и нечем будет подпитывать защитный купол. Тогда – смерть. Вряд ли Первый оставит кого-то в живых…
Мы собрали детей, спустились вниз, в коридоре к нам присоединилась бледная Ира. Она держала за руки мальчиков-близнецов из альва. Кивнула Полине и последовала за нами в подвал. Первым делом я велела детям переодеться в теплое – все же в подвале прохладно и сыро, а хищные тоже болеют простудой. Усадила Алана в заведомо принесенный сюда детский стул, разложила перед ним конструктор и, кивнув на пакеты, сказала Ире:
– Там настольные игры, бумага и карандаши. Займи детей, пока я проверю защиту.
Она молча кивнула и потянулась к пакету, видно было, что мое общество Ире в тягость.
Я не расстраивалась. Подруг у меня было немного – раз-два и обчелся, в душу лезть я не любила, а комфортнее всего всегда было с Владом.
Я обновила защиту на окне и двери, проверила каждую щелочку, каждый плинтус, будто Хаук мог просочиться в комнату сквозь стену. Защитная вязь выходила ровной, плотной и крепкой – спасибо, Ника, за чудесный подарок! Чувствовала я себя тоже превосходно, несмотря на то, что ныла спина – спать в неудобном положении все же чревато.
– Он убил двоих, – бесцветным голосом сообщила Ира, когда я возилась в углу. Оглянулась, убеждаясь, что дети не слышат, и добавила: – Защитницы. Одна из атли, вторая – ваша. Та, которую Глеб не выносит.
Юлиана, понятно. Вечно совала нос, куда не надо, и наглость ее не знала границ. Довыделывалась!
– Защита пропустила? – глухо поинтересовалась я.
Ира покачала головой и тряхнула темными кудрями.
– Сами вышли. Глеб тоже там был. И Алиса.
– Они…
– Спаслись, – успокоила Ира. – Алисе удалось отбиться, какой-то древний прием, но тем не менее. Понимаешь, что это значит?
Я рассеянно кивнула. Это значит, что Хаук – не бессмертен. И уязвим. Следовательно, у нас есть шанс его убить!
Не знаю, сколько времени мы провели в подвале. Время вообще остановилось, застыло каплей смолы на шершавом стволе жизни, будто судьба хотела оттянуть неизбежное и отсрочить момент встречи с Первым.
Даже дети сидели тихо, вяло перекладывая карты на столе. Словно знали, словно чувствовали опасность кожей. Ира пялилась на высокую перекладину со свисающими обрывками цепей, хмурилась и заговаривать снова не торопилась. А в моей голове билась птицей одна-единственная мысль: если Хаук смертен, знает ли Эрик способ, как отправить его к богам? И не на него ли намекал, когда просил меня о клятве здесь, в этом подвале? А если да, чем это нам грозит? Чем это грозит мне?
Жила напряглась, вены зудели от не выплеснутого подарка Ники – ясновидица действительно была сильна. Не уверена, что мне в скором времени понадобится так много.
Эрик появился внезапно. Ира вздрогнула, Алан потянул ручонки к отцу и захныкал, остальные дети вжали головы в шеи.
– Вы нужны там, – сказал он глухо, глядя на меня, и взял на руки сына. Повеяло безысходностью. Волглой тоской. Обреченностью.
– А как же дети?
Я не узнала собственный голос, будто за меня говорил некто иной, далекий и отрешенный.
– С ними будут воины альва и защитницы хегни.
Лицо Эрика было непроницаемым, ни один мускул не дрогнул. И глаза казались пустыми, холодными, как лед. Где же зверь, который сейчас так нужен?
