Бар вместе с “долговской” территорией остался по левую от меня руку. Я старался держаться как можно дальше от него – был уверен, что, если подойду ближе, на этот раз красно-черные не промахнутся. Матюгальник в центре завода уже в какой раз прокручивал одни и те же фразы, призывая разных зевак, только пришедших с южной территории, вступить в доблестную военизированную группировку, заманивая хорошим оружием и гарантией защиты – вроде как благое дело делаем, государство нам помогает списанной техникой и оружием и гарантирует неприкосновенность. Это если тебя патруль раньше не пристрелит, ты можешь помахать у них перед носом корочкой, сильно напоминающей военный билет, и сказать: “Нет, дядя, я вам, остолопам, помогаю Зону очистить!”, и все претензии снимутся.
Тропа уходила далеко на юг. Обычная, ничем не примечательная грунтовка, окруженная редкой растительностью и невысокими холмами, раньше я ее вообще не замечал. По карте, выданной майором, мне предстояло еще с километр идти прямо, после чего резко сворачивать на восток к окраине Забытого Леса, идти вдоль него, пока не наткнусь на первый ориентир, скопление больших валунов. От них прямо, сто шагов, до дыры в колючей проволоке, ведущей прямо… к блокпосту “Свободы” севернее брошенной свинофермы... О чем он думал, вояка недоделанный? Что анархисты настолько укурятся и не заметят со мной дракона? Нужно ещё подумать, как я фейсконтроль у них проходить буду в “долговской” форме.
На карте также была отмечена жирным красным крестом угольная шахта. Знакомое место. Говорят, что работники той шахты еще после аварии там полезные ископаемые добывали. Всех эвакуировали, а про них вроде как забыли, а когда вспомнили через неделю и прислали за ними машину, то те отказались уходить, мол, нам и здесь хорошо. Военный КРАЗ в итоге вернулся пустым. Сразу начались разбирательства, мол, незаконной деятельностью шахтеры занимаются – добывают и продают уголь. Чуть уголовное дело не возбудили, а когда начали у местных расспрашивать тех, кто там еще жил до Второго Выброса, у них либо глаза до пяти копеек округлялись, либо пальцем у виска крутили, либо с мрачным лицом удалялись восвояси. У одного все-таки удалось узнать причину столь неожиданной реакции. На шахте сразу после взрыва произошел обвал, всех, кто там был, похоронило под тоннами земли, однако редкие прохожие иногда слышали звук удара киркой по камням и скрип колес вагонеток. После повторного допроса солдат, что тогда нарядили на эвакуацию шахтеров, те признались, что люди, которых они встретили, были ну очень странными: взгляд пустой, кожа бледная, как у мертвецов, и голоса будто из преисподней – мрачные, глухие, от которых мурашки по коже бегали... Поэтому солдаты не стали их уговаривать, угрожать – просто прыгнули в машину и уехали.
Я сам старался держаться от этой шахты подальше, не из-за ее мистической славы, скорее из-за нечисти, которая может из-под земли выползти – не хочется мне знать, что там за тварь обитает. Однако сейчас я издалека вижу эту шахту, по крайней мере, вышку над ее входом и протянутую по периметру колючую проволоку, будто этот проржавевший кусок говна может сдержать тех, кто хочет туда войти или наоборот – выйти.
По мере приближения к ней мне все время становилось не по себе. Неужели накрутил себе ненужные мысли внезапно всплывшей в памяти легендой? Беззубик, в отличие от меня, вел себя спокойно. Опасности в самом деле нет? У нас же, как правило, предчувствия грядущих проблем совпадали... Или тоска по хозяину вытеснила инстинкт выживания, и дракон теперь словно обуза для меня – полтонны ничего не понимающего живого мяса, хоть как отмычку используй? Если так, то ничего хорошего на пути нам не светит. Я сам не заметил, как стал полностью полагаться на чуйку крылатого ящера, и все мои инстинкты будто протухли за ненадобностью, остался только непонятный страх перед неизвестностью.
Я перевесил автомат в походное положение. Гаусс-винтовку и G-36 я, скорее всего, оставил при похоронах. Лучше б голову там забыл, ну серьезно... Чтобы хоть как-то унять наплывшую на меня паранойю, я подобрался вплотную к ограждению и упал на одно колено, приложив к глазам бинокль. Одна насыпь щебня, вторая, брошенные впопыхах вагонетки, деревянные будки, железная дорога – узкоколейка, ничего из ряда вон выходящего. Дракон едва ощутимо ткнулся носом мне в плечо и что-то недовольно проурчал. Я облегчённо вздохнул.
- Не терпится друга своего спасти, да? – улыбнулся я. – Я хотел удостовериться, что там нет опасности... – сказал и мотнул головой, осознавая, что сейчас оправдываюсь перед драконом. – Не волнуйся, скоро наши пути разойдутся, найдем мы твоего Иккинга, и больше ты не увидишь небритого грубого сталкера по кличке Крысобой, который к тому же хотел тебя на запчасти разобрать.
