…
Сказала «Выход» и обнаружила, что лежит на кровати в той же позе: с поднятыми вверх руками, в которых она держала дневник. Руки затекли и очень сильно болели – тысячи невидимых иголок кололи, как никогда раньше. В том мире она не чувствовала своё тело. Разминая руки, Клара встала с кровати и, немного пошатываясь, пошла в кабинет. Прошло немало времени, пока она отыскала в большой библиотеке деда роман «Отцы и дети». С замиранием сердца она пролистала страницы, ожидая, что оттуда вот-вот вылетит купюра.
Но нет. Денег внутри не оказалось. Какое разочарование!
Зазвонил телефон. Папа. Клара взяла трубку.
– Привет, Ларочка, – начал папа весёлым тоном и этим скорее напугал Клару, чем обрадовал. Родители никогда не разговаривают с детьми таким тоном. К претензиям Клара уже привыкла. А вот весёлый тон… Непонятно, как на него реагировать.
– Привет… – нерешительно поддержала разговор Клара.
– Всё получилось! – поделился радостной новостью папа.
– Ты нашёл деньги?
– Мы с тобой нашли деньги! Позвонила Елена Алексеевна – она сегодня утром к тебе приходила – и согласилась на мои условия. Говорит, тебе помогал парень, и он смог её убедить. Что за парень? Ну, ладно! Это замечательно! Я очень рад. Ты молодец. Справилась даже лучше, чем я предполагал. Два дня – и уже сделка! Я сегодня из-за работы не могу приехать, но завтра к десяти буду в Старой Руссе. Оформляем сделку – и вечером домой. Уже в среду ты будешь в Питере! Ты рада? Хоть бы не сглазить, – рассказал папа без пауз.
– Я не рада, – призналась Клара.
– В чём дело?
– Пап, дом нельзя продавать. Я не смогу тебе сейчас это объяснить. Ты просто мне не поверишь, – снова честно сказала Клара.
– Не поверю, конечно. Завтра вечером мы уже будем в Питере, и всё будет хорошо.
– Ну, хорошо. Пап, у тебя есть пара минут? Я про другое хочу спросить, – начала Клара.
– Давай, моя замечательная помощница.
– Помнишь день, когда ты познакомил маму с дедом?
– Ну да, конечно, а что? Деду мама сразу понравилась, – папа пытался понять, к чему клонит дочь.
– Да, он так и записал в дневнике. А ты дату помнишь?
– Дай подумать… Ты какого года? Девятого… Значит, это было начало апреля восьмого года. Отлично помню.
– Дед в своем дневнике пишет, что вы пили чай, замечательно беседовали… – Да, точно.
– А потом он нашёл в книге пять тысяч и подумал, что это ты ему подсунул эти деньги.
– А-ха-ха! Всё-таки раскусил мой план, хитрый старик!
– А как это было, ты помнишь?
– Ну, мы говорили про разное, потом про бизнес… Дед сказал, что к осени начнётся кризис, и как же хорошо, что я его тогда послушал. Иначе я бы обанкротился при дефолте 2008 года. Потом я похвалился ему, что у меня есть деньги. Дед всегда высокомерно к деньгам относился. И мама сказала: мол, положи деду в книгу пять тысяч; он так-то не возьмёт, а тут подумает, что это его деньги, – просто он сам их сунул когда-то в книгу и забыл. Я так и сделал.
– А в какую книгу мама тебе сказала положить деньги?
– «Отцы и дети» Тургенева, насколько я помню.
– А ты?
– Ха-ха! А я знал, что дед Тургенева не любит. Если бы я положил деньги в ту книгу, он их никогда бы не нашёл.
От приятного предчувствия у Клары быстрее заколотилось сердечко. Она встала и, взяв с собой телефон, прошла в кабинет. Интересно, какая книга у деда была любимой? И не нашёл ли он эти пять тысяч ещё пятнадцать лет назад?
– Я в Пушкина, кажется, засунул, – вспоминал тем временем папа. – Это полное собрание, императорское. Дед очень ценил его и часто перечитывал.
– Да, он так и написал в дневнике. А не помнишь, в какой том? – спросила Клара, потому что стояла сейчас перед книжным шкафом с классиками, и весь Пушкин стоял перед ней.
– Помню. Он томик с письмами больше других любил.
Клара сразу, буквально на взгляд, определила эту книгу: её хоть и читали аккуратно, но из-за частого обращения она действительно выглядела, как самая любимая. Клара достала томик с полки, не выпуская телефон из рук, и быстро пролистнула страницы. Аккуратно сложенная пополам пятитысячная купюра лежала почти в середине томика.
– Дед пишет, что купюра была свёрнута пополам, а он этого не любит, – неожиданно сказала Клара, глядя на сложенную купюру.
– Не-е, это он что-то перепутал. Да он бы от меня отрёкся! Я знаю его манию: купюры должны быть в порядке – развёрнуты и разглажены. Он наличные только в портмоне носил, чтобы они обязательно были ровными и развёрнутыми. Я ему однажды подарил зажим для купюр – так он, ни слова не сказав, выбросил его в помойное ведро. Поблагодарил, но всё равно выкинул. Поэтому я ему те пять тысяч точно развернутыми оставлял.
Клара удивилась, но времени размышлять над этим у неё сейчас не было. Она достала купюру из книги, разгладила её, вновь свернула пополам и положила в карман джинсов. И про себя добавила: «Спасибо, дедушка. Я потом её обязательно хорошенько расправлю».
– Пап, а мы же не обязаны продавать ни книги, ни дневники деда? Мы же продаём только дом?
– Детка, да кому нужен весь этот хлам? Ты предлагаешь эти ковры и шкафы везти в Питер?