Жаркий выдался денёк, что и говорить; и как водится, ничего не предвещало. Я даже сделал себе пометку: если с утра день ничего не предвещает – жди беды. С утра занимался делами. Теоретические основы лингвистической модели мышления складываются в очень стройную картину, и думаю, скоро, ещё до московской олимпиады, у меня будет рабочая модель, которую можно показывать людям. Надеюсь, даже тем, у кого только средняя школа за плечами.
После обеда решил, что давно уже не виделся с Сергеем Пятибратовым. Пошёл к нему. Живёт он недалеко, рядом с рынком. Старый дом, от родителей ему достался. И печка старая. Видишь, как получается. Сколько раз он хвалил свою печку? И, видимо, потерял от постоянной хвальбы способность трезво оценивать происходящее. От печки и случился пожар…
…И тут Леночка провалилась. Увидела себя в задымленном коридоре деревенского дома. В горле запершило. Глаза непроизвольно зажмурились, как это бывает, когда в них попадает дым костра. Глаза зажмурились и никак не хотели открываться, хотя Леночка все силы, которые были в её распоряжении, направила именно на это. Ей нужно было видеть, что происходит. Аркадий Фёдорович, пригнувшись к полу – насколько это было возможно, чтобы при этом не встать не колени, – «гусиным шагом», как это называли в школе, метался по дому в поиске людей. Леночка пригнулась. Она осознавала, что находится внутри текста, но не могла понять: пожар угрожает её жизни или нет? Что если она тоже может надышаться дымом и потерять здесь сознание? Из дальней комнаты послышался голос Аркадия Фёдоровича, зовущий приятеля по имени: «Сергей, Сергей, очнись!» Леночка стала идти сквозь дым. Кажется, она притерпелась и может теперь тут находиться без вреда для здоровья; возможно даже, что первая реакция её организма была не на дым, а на память о дыме. Дыхание стало восстанавливаться. Сердце всё ещё колотилось, как сумасшедшее, но напряжение постепенно уходило.
Леночка вошла в комнату. Сергей лежал на полу возле кровати и не подавал признаков жизни: глаза закрыты, дыхания не заметно. Чтобы вынести его из комнаты, Аркадий Фёдорович попробовал поднять приятеля на руки, но для этого ему надо выпрямиться. А если Аркадий Фёдорович выпрямится, то станет дышать едким дымом. На высоте человеческого роста клубы дыма были уже непроглядными. Аркадий Фёдорович смотрел по сторонам в поисках выхода. Из присутствующих в этой комнате только Леночка знала наверняка, что выход будет найден. Она не знала, выживет ли хозяин дома, но в том, что выживет Аркадий Фёдорович, сомнений не было. А вот сам Аркадий Фёдорович в тот момент не был уверен, что завтрашний день для него наступит. У него было только «сейчас».
Леночка внимательно всмотрелась в лицо человека, ищущего выход из безвыходной ситуации: на нём не было страха и тем более паники. Человек осознаёт свои силы и не пойдёт дорогой, которую не осилит. Он может выйти сам, и теперь уже не «гусиным шагом», а ползком. Но тогда он должен оставить приятеля в доме. Леночка видит, что этот вариант даже не рассматривается. Сама Леночка была уверена, что без последствий выберется из пожара, так как её тело – и Леночка помнила это – находится в кафе «Раскольников». В поле зрения Леночки попала табуретка у изголовья кровати. Наполовину пустой стакан. Книга. Наручные часы, видавшие виды. Леночка взяла часы и сжала их в кулаке; ей показалось, что часы были теплее ожидаемого.
Аркадий Фёдорович внимательно посмотрел на табурет. Можно было подумать, что он заметил исчезновение часов. Мгновение назад он их видел, а теперь они исчезли.
– Кто здесь? – спросил Аркадий Фёдорович, но не получил ответа, потому что Леночка уже выскочила из дома, в котором буквально через мгновение тлеющий пожар возьмётся ярким пламенем.
В этот момент произошло следующее: Аркадий Фёдорович, понимая, что времени на спасение из горящего дома почти не остаётся, табуретом разбивает окно, заколоченное в некоторых местах на зиму гвоздиками для лучшей теплоизоляции. До этого Аркадий Фёдорович видел на табурете часы Сергея и, зная, как приятель дорожит ими, собирался вынести их из пожара, но часов на табурете уже не было. Времени думать и удивляться не осталось, и окно было выбито. Приток свежего воздуха распалил тлеющий пожар, дом загудел и затрещал. Пахнуло таким жаром, что кожа на лице стала стягиваться. На промедление не оставалось ни мгновения. В окно сначала отправилось тело хозяина, а следом неуклюже выпал Аркадий Фёдорович. Вокруг дома уже стояли зеваки и ахали. Увидев разбивающиеся стёкла, некоторые из мужиков поняли, что внутри есть люди, и бросились к окну, но не поймали вылетевшего из окна хозяина дома, однако его спасителю успели подать руку помощи.
– Дыхание! – скомандовал Аркадий Фёдорович. Сил у него было на одно-единственное слово, но выбрал он не то и поправился, – искусственное.
Мужики наконец поняли: не надо проверять дыхание, надо делать искусственное. Послышались сирены. Первой приехала пожарная машина. Огнеборцы, оценивая степень пожара, стали расправлять шланги. Один из них подбежал к мужикам, которые, как умели, проводили вентиляцию лёгких хозяину дома.
– Дома кто остался? – спросил пожарный.
Кто-то из мужиков кивнул в сторону Аркадия Фёдоровича.
– Дома кто есть? – обернулся он к Аркадию Фёдоровичу.
У него хватило сил только отрицательно качнуть головой. Приехали медики и отправили мужиков в зрительный зал: пусть работают профессионалы. Ещё через десять минут дело было кончено. Пожар потушили. Сергея повезли в больницу. Аркадия Фёдоровича пригласили дать показания о том, что ему известно.
Аркадий Фёдорович сидел в штабной машине пожарной службы и рассказывал всё, что знал о происшествии. К машине подошёл командир пожарной команды – тот самый, кто интересовался, есть ли в доме ещё люди.
– Ваши? – на открытой и грязной от пожара ладони пожарного лежали часы Сергея.
– Хозяина, – сказал Аркадий Фёдорович. Ему всё ещё было гораздо проще выражаться односложно.
– Мужик выжил? – поинтересовался пожарный.
– В больнице, – ответил Аркадий Фёдорович.
– Передайте, – и пожарный вложил часы в руку Аркадия Фёдоровича.
– Где?.. – Аркадий Фёдорович не сразу закончил фразу и снова набрал воздуха в лёгкие. – Нашли?
– На крыльце, – спокойно и уверенно сказал пожарный. – На крыльце… – повторил Аркадий Фёдорович…