— Не вмешивайтесь сразу. У нас тут тоже есть кому драться, но мы постараемся решить конфликт путём переговоров. Это лучший способ. Потом вы уйдёте, а убежище останется здесь. Не стоит лишний раз обострять отношения с местными бандами. Мы не можем с ними со всеми воевать.
— Это понятно, — сказал я, — мы просо понаблюдаем и подстрахуем, если что.
— Не многие сразу готовы лезть в драку, — внимательно посмотрел на меня хранитель, — вы здесь впервые, большинство на вашем месте либо тихонько бы отсиделись, либо свалили побыстрее, пока ничего не началось.
— У нас шило в одном месте, — сказал я, — да и интересно мне, что за отчаянный народ здесь живёт, для которого убежище не авторитет. Совсем страх потеряли, или ещё не знают, как оно может наказать?
— Открою тебе секрет, убежище не всесильно! — грустно улыбнулся хранитель, — и его возможности очень ограничены. Эти видно тоже не дураки. Они же не штурмом угрожают, а блокадой. А в этом случае убежищем просто никто не сможет воспользоваться, даже если будет очень надо.
— Вот мне и любопытно взглянуть, чем эта ситуация может закончиться. Раньше ничего подобного при мне даже близко не происходило. Убежище везде это табу! Но видимо, при разрастании хаоса и анархии многие правила начинают отменяться и переписываться. Поучаствовать в этом будет просто бесценным опытом, — сказал я.
— Главное, чтобы этот опыт был не последним в твоей жизни, — сказал хранитель, и было видно, что всё это его очень тяготит. Мало того что убежище выбрало себе хранителем ребёнка, так ещё и находится оно в таком месте, где не любой взрослый-то вывезет.
— После того, что мы пережили в последние дни, это выглядит лёгкой прогулкой в парке, — сказал я.
— Мы не знаем будущего и не можем угадать, во что всё это выльется. Так что, не спеши с выводами. Если поймёшь, что всё слишком сложно и захочешь уйти, ты нам ничего не должен. Можешь сделать это в любой момент, — сказал хранитель, — это не твоя ноша, и не твоя война. Ты гость, а гостей на войну не приглашают.
— Но они могут прийти на неё сами, ведь так? И неужели всё настолько серьёзно? — спросил я.
— Я тебе уже говорил, что происходит очень много всего, и события уплотняются. Такое ощущение, что кто-то специально нагнетает ситуацию. Скорее всего, в большинстве случаев чужими руками. Но кто главный враг, я пока что не понимаю, — сказал хранитель.
— Если всё это не цепочка случайностей, конечно, да? — спросил я.
— Такой шанс есть, но он маленький. Чем дальше, тем больше это становится похоже на чей-то план.
Беглецы были возле ресепшена. Это оказалась простая семья, муж с женой и ребёнок лет полутора, не больше. Дааааа… люди всегда будут рожать, что бы ни происходило в мире.
Пара была достаточно молодой, максимум мои ровесники, а то и моложе. Меня почему-то привлекли висящие на шее у женщины бусы. Не знаю, чем они меня заинтересовали… может быть своей простотой и дешевизной? Странно, что она нацепила на себя такое. Но эта мысль прошла фоном, и я не стал на ней задерживаться. Были проблемы и посерьёзнее.
Только мы ступили на лестницу, как мой мозг будто бы взорвался! Я упёрся рукой в стену, чтобы прийти в себя.
— Ты чего? — спросила Алиса, которая шла за мной.
— Не знаю, что-то с головой, — ответил я, — надеюсь, что сейчас отпустит.
Но меня не отпускало, и в мозгу возникла какая-то странная пульсация, которая постепенно обретала некий графический образ. Там яркими огненными буквами горело слово «НЕТ!». Что именно «нет», и что всё это означает, я не понимал. Впрочем, это могло и вообще ничего не значить, просто бред уставшего мозга, который нуждался в хорошем отдыхе и перезагрузке.
Все уже ушли к выходу, только я стоял, упираясь в стену со лбом, покрытым крупными каплями пота. Сердце колотилось как бешеное, и в мозгу пульсировала только одна мысль: «Не ходи, не ходи, не ходи!».
Через несколько секунд меня отпустило. Я шумно выдохнул. Всё было по-прежнему, как будто у меня только что и не было этого странного приступа. По моим ощущениям это длилось довольно долго, но в реальности все ещё даже не успели выйти на улицу, следовательно, прошли всего секунды. Я быстро взбежал по ступенькам, догоняя остальных.
И бусы! Что на этой бабе за идиотские бусы и почему меня это так зацепило?
На улице стояло двое мужиков, наверное, из охраны убежища, снизу поднялись хранитель с бородачом, который нас позвал, я и Алиса. Всего нас был шесть человек.
Напротив входа, на расстоянии метров сорока, стояло пятеро. Пятеро-то пятеро, но что-то мне подсказывало, что это далеко не все. Не попёрлись бы они впятером шантажировать убежище.
Когда мы вышли, стоящий чуть ближе остальных к нам человек, в пуховике… летом? Серьёзно? Да и пуховик-то дешманский, ему уже лет двадцать, не меньше. Дешёвый и старый, фиолетового цвета… или это тоже неспроста.
Я становился подозрительным, видимо, заражённый озабоченностью хранителя, и во всём видел подвох. Хотя на самом деле, люди сейчас как только не одевались!
Так вот, этот человек, который был у них, наверное, за главного — расхохотался.
